Страница 90 из 110
Светлов проследил за мной нечитаемым взглядом, затем тоже взял помидорку, которая, в его толстых и грубых пальцах смотрелась маленькой и беззащитной, после чего впился в неё зубами, смачно откусывая половину, походя заметил, особо ни к кому не обращаясь:
— Не люблю аристократов.
— Папа! — воскликнула возмущённо Анюра, до этого скромно разделывающая шашлык как и я, с помощью столовых приборов.
— Миша, — следом за ней, вмешалась мать, — если девочка выбрала аристократа, это её право. В конце-концов, она может себе это позволить.
— Я вижу, — буркнул тот, — уже тоже как беззубые старики, откусить кусок мяса не может, всё вилочкой с ножичком по тарелке елозит.
— Миша! — ещё строже произнесла Светлова-старшая, — девочка просто соблюдает этикет за столом, у нас, всё-таки гость и твой будущий зять.
— Зять, нефиг взять, — буркнул глава семейства, затем, побуравил меня недовольным взглядом, произнёс, — слушай, сынок, ты хоть что-то умеешь?
— А что именно вас интересует? — спокойно уточнил я, налил себе стакан томатного сока, из стоявшей на столе коробки, чуть отпил.
— Гвоздь забить сможешь?
— Смотря какой и смотря куда. Ну ещё и в зависимости от того, зачем это нужно.
— Эк, — усмехнулся Светлов, с лёгким сарказмом в голосе произнёс, — как много слов. Так бы сразу и сказал, что нет.
На это я только пожал плечами, продолжая спокойно есть. Шашлык, кстати, пожарен был весьма неплохо, стоило отдать должное повару. Впрочем, я почти не сомневался, что жарил его сам хозяин дома.
— Чем-нибудь, хоть, интересуешься? — вновь задал он вопрос.
— Дорогими машинами, компьютерными играми, ах да, люблю читать…
Мужчина презрительно буркнул:
— Ещё один бездельник, — Посмотрел на дочь, — И на кой он тебе?
— Папа, Дрейк лучший ученик в нашем классе! — вспыхнула та.
— Вот-вот, совсем о жизни не думает. — Он вновь посмотрел на меня, сощурился, — Скажи мне, мальчик-аристократ, а кем ты останешься, если у тебя отобрать род и титул?
Светлов, не отрывая от меня взгляда, достал сигарету, зажёг на пальце небольшой огонёк, прикурил. Глубоко затянувшись, выпустил струю дыма, которую Раиса Максимовна, поморщившись, тут же начала разгонять рукой.
“Малдар с магией огня, — подумал я, — совсем как у меня”.
Но ответить мне не дали. Вдруг в столовую вбежал давешний охранник Петя и что-то торопливо зашептал на ухо хозяину. Тот явно напрягся, но чуть кивнул, оставаясь сидеть.
Стоило Петру убежать обратно, как через пару десятков секунд, в коридоре загрохотали шаги и к нам ввалились ажно с десяток вооружённых людей в чёрной форме, бронежилетах и касках, с надписью на форме: “ОПОН”, дружно взяв всех на прицел.
— Не дёргайтесь, — сквозь зубы произнёс нам Светлов-старший, — сидите спокойно.
Следом за вооружёнными спецназовцами в столовую вошел весьма колоритный мужчина в твидовом костюме, с револьвером в руках. Я с интересом посмотрел на него, а он, в свою очередь, с интересом посмотрел на меня.
Правда, почти сразу в наше интересное переглядывание вмешался хозяин дома.
— Климент Гаврилович, скажи честно, а ты не охренел? — Светлов-старший, с силой затушив сигарету в пепельнице, говорил спокойно, словно не было десятка наставленных на нас автоматов, только самую чуточку в голосе сквозило недовольство, будто это была какая-то мелкая неприятность.
— Здравствуй, Михаил. — ответил тот, — Да вот, решил проведать, как ты — жив, здоров?
И вновь в упор посмотрел на меня, словно я как-то мог повлиять на жизнь и здоровье Анюриного отца.
— Не дождёшься, — ответил мужчина, после чего задумчиво проследил за взглядом неизвестного, и тоже уставился на меня.
— Веришь нет, — сказал полицейский (ну а кем он ещё мог быть?), — денно и нощно молюсь за твоё здоровье. Переживаю. И если вдруг с тобой что случиться, — произнёс он с нажимом, — очень сильно расстроюсь.
Оба мужчины продолжали смотреть на меня. Я продолжал смотреть на них. Когда пауза затянулась, полицейский внезапно спросил, только почему-то у меня:
— Ты понял?
— Что я должен был понять? — приподнял я бровь, под недоумевающими взглядами семьи Светловых, тоже не ожидающих подобного поворота.
— То что я до этого сказал.
— Что вы переживаете за жизнь и здоровье близкого человека? Да, понял. Но не пойму, при чём здесь я. Если у него какие-то проблемы, пусть обратится к врачу.
Мужчина вздохнул, затем буркнул:
— Значит не понял… Ладно, парни, пакуйте его.
Двое дюжих спецназавцев тут же подскочили ко мне, хватая за руки. Анюра вскрикнула, прикрывая ладошками рот, а Светлов-старший, побагровев, поднялся.
— Восточнолесов, ты что творишь, это мой гость!
— Разберёмся, — поджав губы, ответил полицейский, — во всём разберёмся.
— Прошу прощения, — произнёс я, подымаясь и глядя на Анюру и её мать, — всё было очень вкусно, но сейчас обстоятельства вынуждают меня вас покинуть. Позвольте откланяться.
— Иди давай уже, — грубо дёрнул меня один из опоновцев и мы пошли на выход. Переобуться мне не дали и я так и поехал в домашних тапочках в участок.
— А парень не так прост, — произнёс, после недолгого молчания Светлов-старший, когда в доме вновь установилась тишина.
— Папа, что с ним будет? — от волнения кусая губы, спросила Анюра.
— Не знаю, дочка, смотря что на него есть у Восточнолесова. Шериф у нас хоть и говнюк редкостный, но на пустом месте людей не хватает. Тем более аристократов.
— Ладно, — постаралась успокоится девушка, — завтра на уроках с ним встречусь, спрошу.
— Если только на заочное не переведут, — буркнул негромко Светлов и в столовой вновь наступила тишина.