Страница 56 из 90
На краю бездны
Дневник великого князя Олега[1]
1 июня 1963 г. Пятница. (записи отсутствуют)
2 июня 1963 г. Суббота.(записи отсутствуют)
3 июля 1963 г. Воскресенье. Два дня ничего не записывал. Бандиты убили папу и маму. Где были охрана, третье управление, жандармы? … Константин заявил, что является наследником. Но я читал «духовную»[2] папы — наследник я. Почему молчат Синод и Сенат? Неужели кругом только предательство, трусость и обман?
Желтороссия. пос. Александровское. Аэродром «Столбы». Июнь 1963 г.
«Селезень» заходил на посадку резко, «по-армянски». Так резко, что даже привычные ко всему Семецкий с товарищами недовольно скривились. Несколько же попутчиков из числа «береговых моряков» сидели с видом людей, проглотивших лягушку и теперь пытающихся не дать ей выпрыгнуть обратно. Хорошо, что всем это удалось, потому что военный «борт» отнюдь не напоминает гражданский лайнер и никаких пакетов для желающих облегчить свой желудок на нем не предусмотрено.
Георгий, удивленный внезапным заходом на посадку, поднял руку и посмотрел на наручные «Штурманские». Одновременно с ним на часы посмотрели и Лукьяненко с Васильевым. После чего с удивленным видом уставились на дверь в кабину экипажа. Потому что до следующей плановой точки посадки, как им было точно известно, оставалось лететь минимум час.
— Что случилось?! — перекрикивая давящий гул моторов, спросил Васильев. В ответ Георгий лишь недоуменно развел руками и полез в стоящий у ног рюкзак за кобурой с пистолетом. Глядя на него, начали доставать оружие и остальные пассажиры. Причем четверка морпехов, расстегнув пристегнутые к рюкзакам чехлы, достала три автоматических карабина и укороченный ручной пулемет. И, пока самолет рулил к стоянке, все приготовились к бою. Просто потому, что посадка с крутой глиссады, называемая также «посадкой по-армянски» появилась во время Азиатской войны и боев в губерниях Великой Армении. Дело в том, что при обычной посадке самолет идет по глиссаде по прямой, с расстояния верст в двадцать, плавно и неторопливо снижаясь и представляя собой отличную мишень для любого стрелка. Особенно в азиатских горах, где боевики могли расположиться незаметно и влупить по такой великолепной мишени из всего, что у них есть. Причем промахнуться было трудно даже из древнего карамультука, не то, что из обычного или крупнокалиберного «Гочкиса» или «Виккерса». Для снижения риска и была придумана «армянская посадка». При этом самолет подлетал на самое малое расстояние к торцу взлетно-посадочной полосы на большой высоте. Потом резко выпускал все, что позволяет тормозить в воздухе, и отважно пикировал прямо на полосу. По такой, быстро промелькнувшей мишени не успевали попасть даже соболятники — «снайперы» из британцев, не то, что местные бабаи…
Но такая посадка мирное время, да еще вне графика полета не могла не вызвать серьезные опасения у всех. Впрочем, их быстро развеял бортмеханик, выбравшийся из кабины экипажа и спешивший открыть выходной люк. Увидев сидящих в боевой готовности пассажиров, он недовольно боднул головой воздух и громко проорал на весь грузовой отсек.
— Объявлены сигналы «Ковер» и «Тайфун»[3]! У нас нормально, сели в Александровском!
Все успокоились и начали прятать оружие. Хотя, Семецкий заметил, что, спрятав в чехлы карабины и пулемет, морпехи кобуры с пистолетами снимать не стали. Как оказалось — зря. Выглянувший в открытый люк бортмеханик кивнул кому-то внизу, потом ловко достал из-под сидений дюралевую лесенку и поставил на место. После чего предложил всем пассажирам выходить. Внизу их ждал помощник дежурного по аэродрому, рядом с которым натужно попыхивал старенький паровичок-тягач «Дукс»…
Олег сидел в предбаннике и неторопливо одевался, собираясь пойти поужинать. Сегодня, в день Тезоименитства Его Императорского Величества, первому эскадрону выпала почетная обязанность дежурного подразделения. В результате весь день просидели на аэродроме с оружием «в руках», ожидая сигнала. Не дождались, к счастью. После того, как их сменил второй эскадрон, Олег решил к себе на квартиру не ехать, оставшись в казарме. Рассчитанные на военное время казармы позволяли с комфортом разместить не только нижних чинов, но и всех офицеров полка. Оставив снаряжение в отведенном субалтерн-офицерам первого эскадрона кубрике, Олег сходил в душевую, ополоснулся и теперь одевался, наслаждаясь свежестью сменного белья и предвкушая простой, но сытный солдатский ужин. Но порадовать себя «изысками» армейской кухни Олегу было не суждено. В полуоткрывшейся двери возникла голова посыльного, рядового откуда-то из Гродненской, кажется, губернии с запоминающейся фамилией Морщица. Проорав: — Боевая тревога! Тайфун! — голова мгновенно исчезла. Чертыхаясь, кандидат-прапорщик мгновенно, словно вспомнив училищную муштру, влез в обмундирование, обулся и побежал в кубрик. В котором уже вовсю собирались по тревоге остальные субалтерн-офицеры. В результате Олег подбегал к строящемуся эскадрону последним. И не успел встать в строй, остановленный командиром эскадрона.
— Кандидат-прапорщик Михайлов, — Шимский внимательно осмотрел вытянувшегося по стойке смирно Олега. Не обнаружив изъянов в обмундировании и амуниции, удовлетворенно кивнул. — Вам приказано явиться к командиру полка вместе с неполной третьей секцией первого взвода. Мобиль ждет у первого ангара. Вопросы?