Страница 47 из 90
— Интересно, а что ты тогда скажешь о развитии боевых самолетов до нынешнего состояния? — Илье стало действительно интересно, что ему скажет Северцев.
— Что тут особо неожиданного можно сказать? — непритворно удивился Андрей — Все просто и логично. Опыт Великой войны привел к появлению самолетов поля боя штурмовиков и перехватчиков для борьбы с дирижаблями-бомбардировщиками. Те же перехватчики и штурмовики могли воевать и друг с другом. Естественно все воздушные силы всех стран захотели иметь более вооруженные, скоростные, маневренные и дальние самолеты. И в результате стали развивать двигателе — и авиастроение… Конфликты двадцатых, тридцатых и сороковых и гонка вооружений заставляли конструкторов измышлять все новые и новые машины, летавшие все выше, дальше и быстрее. И тут обнаружились два барьера — имевшиеся двигатели при увеличении мощности не могли дать заметного прироста ни скорости, ни дальности полета. К тому же они были чрезвычайно прожорливы и требовали все более качественного бензина. А с этим оказалось сложно не только у не имевших больших запасов нефти англичан, но даже и у нас и САСШ. К тому же появление ядерной бомбы и ее носителей требовало новых и более скоростных и высотных перехватчиков. Тогда стали искать новые пути повышения скорости и дальности, и появились турбовинтовые и реактивные двигатели. Никто не хотел отставать и таким образом появились современные воздушные флоты. Dixi.[7]
Зато под конец спора Илье все-таки удалось смутить оппонента.
— Ты еще скажи, что все это придумал сам, — пошутил он.
— Нет, — неожиданно покраснел Андрей. — Это из рукописи новой книги «Воздушный флот и его влияние на тактику и стратегию» моего отчима…
Воспоминания Вернадского прервал запрос на разрешение старта «Кречетов». Илья дал добро на запуск. Ревущие работающими на форсаже моторами, дополнительно разогнанные катапультами, самолеты один за другим взмыли в небо. После чего оборонительный патруль набрал высоту и начал барражировать над строем кораблей. Разведчики «Луни — Д», в свою очередь, рисуя в небе две встречно раскручивающиеся спирали вокруг ордера, начали поиск «вероятного противника». Пока ничего обнаружить не удавалось и, воспользовавшись моментом, Илья с Андреем вышли на мостик, «взять воздуху».
— Жаль, что нашим конструкторам пока так и не удалось довести до нормального рабочего состояния ДРОН с вращающейся антенной, — посетовал, провожая взглядом пронесшуюся на малой высоте пару «Кречетов», Андрей. — Не пришлось бы гонять «Луней», чтобы засечь цели, — сразу пояснил он недоумевающему Илье. — Не зря я Георгия отправил…
— Что? Семецкого? — ошеломленно уточнил Вернадский.
— Его, — подтвердил Северцев.
— Не боишься, что этот сорвиголова устроит очередной «детский крик на лужайке»? — у летчика морской авиации капитан-лейтенанта Семецкого с прозвищем «Бессмертный» была очень неоднозначная репутация. Бретер и задира — семь дуэлей, четыре из которых произошли из-за его едких эпиграмм. Великолепный летчик и в тоже время — воздушный хулиган, летавший в непредусмотренных никакими наставлениями режимах и разбивший из-за этого две машины. Пару раз сбитый во время боевых вылетов над Вьетнамом и выживший. Причем второй раз его сбили в отдаленном районе, над джунглями. И он выжил и вышел сам, притащив на спине раненного в ноги штурмана. От такого можно было ожидать самого неожиданного поступка. — Черт побери, да он может сейчас такое устроить! — возвращаясь в помещение, проворчал Илья…
Отряд кораблей Королевского Австралийского военно-морского флота в составе авианосца «Мельбурн», тяжелого крейсера «Сидней», эсминцев «Вояджер», «Хобарт» и «Аранта», сторожевых кораблей «Брум» и «Пири», подлодки «Рэнкин» маневрировал в заданном квадрате, готовясь к полетам. Вообще, задача отряда, доведенная только до командира авианосца, кэптена Годфри Гатакра, состояла в «активном наблюдении» за русской авианосной эскадрой. То есть, если говорить откровенно, в провоцировании русских. Вот только Гатакру, на легком авианосце, с всего лишь двенадцатью старенькими «Си Веномами», совершенно не хотелось встречаться с русскими, на авианосце которых базировалось тридцать шесть истребителей «Кречет» и двадцать четыре тяжелых штурмовика «Гриф». Поэтому русские могли, почти не напрягаясь, утопить не только сам авианосец, но и весь отряд целиком. Так что отправив «Рэнкин» на разведку, Гатакр первоначально решил до получения сообщения от коммандера Бонда самолеты не поднимать. Несколько часов отряд так и шел в походном порядке. Потом Годфри передумал и приказал развернуть авианосец по ветру, увеличив ход. На палубу подняли звено истребителей и начали готовить их к старту. Первые самолеты взлетели одновременно с получением от Бонда радиограммы. И одновременно с сообщением о цели, засеченной радаром в шестидесяти милях от отряда. Гатакр приказал отправить пару самолетов из патрулирующего звена и выпустить в воздух следующее звено. Но тут…
Экипаж самолета «Лунь-Д» с бортовым номером «Сто четыре» был под стать командиру. Штурман — лейтенант Лукьяненко был таким же сорви-головой, готовым на любую проказу или подвиг. А оператор комплекса радиобнаружения мичман Васильев, хотя и не отличался бесшабашностью двух его напарников, настолько умело работал со своим РОНом, что считался лучшим оператором если не всего флота, то Тихоокеанского точно. Именно он первым засек отметки целей, случайно попавших в луч РОНа во время одного из маневров. Георгий же, сообщать об обнаружении сразу не стал, однако слегка изменил курс. Теперь отметки на экране читались легко.
— Кажись, одна «матка», как минимум один или два тяжелых корабля и четверка — пятерка «собачек», — сообщил Васильев. По внутренней связи экипаж общался на своем жаргоне, подшучивая над теми, кто потом вынужден был расшифровывать записи их переговоров.
— Сделаем парад-алле? — предложил Лукьяненко, после доклада по радио на авианосец.