Страница 15 из 17
– Вы будете рядом с ними, – сказал Люк. – Как и остальных, вас пленят и заточат в холст… и через двести лет новая хозяйка дома будет смотреть на ваш портрет и думать о вас.
Меня передернуло: я явственно ощутила желание сбежать от своего проводника, вырваться из этого дома хотя бы на полчаса – разговоры о самоубийстве меня угнетали.
– Пятнице уже хочется гулять, – сказала я. – Думаю, мне пора вывести его на улицу. Спасибо, что потратили время, чтобы все мне показать.
– Но я показал вам далеко не все. Здесь еще много чего можно посмотреть.
– В следующий раз я смогу насладиться экскурсией в полной мере, – твердо произнесла я.
Люк поклонился:
– С огромным удовольствием продолжу ее.
Я стала спускаться по лестнице и на середине обернулась. Люк стоял между портретами, наблюдая за мной; вид у него был такой, будто он вот-вот шагнет в одну из рам и станет одним из изображенных на полотнах мужчин.
Остаток дня я провела с Гэбриелом. Днем мы поехали кататься на пустоши и вернулись как раз к обеду. Вечер прошел так же, как и предыдущий.
Прежде чем лечь спать, муж отвел меня на балкон, и когда мы стояли там, наслаждаясь видом, я сказала, что еще не посетила развалины аббатства и хочу сделать это завтра.
Следующее утро Гэбриел снова провел с отцом, а я отправилась гулять с Пятницей. На этот раз к аббатству.
Приближаясь к этим старинным руинам, я не переставала изумляться. Было солнечное утро, и то тут, то там поблескивали камни, словно инкрустированные бриллиантами. Трудно было поверить, что это развалины, – огромная башня сохранилась полностью, как и стены. Лишь подойдя ближе, я увидела, что здесь нет крыши – на ее месте светилось небо. Аббатство находилось в долине, недалеко от реки, и, видимо, было лучше защищено от ветра, чем Забавы. Теперь я смогла отчетливо рассмотреть высокую нормандскую башню, древний контрфорс и неф, который, подобно башне, прекрасно сохранился, разве что лишился крыши. Меня поразила площадь, занимаемая остатками аббатства. Я подумала, как интересно было бы составить его план, чтобы потом воссоздать это строение у себя в воображении.
Пятница возбужденно носился вокруг меня, как будто разделял чувства, навеянные этим местом. Вот здесь, сказала я себе, были несущие стены. Впрочем, на этом месте было достаточно камней, чтобы определить, где находились, например, кухни, клуатр[7], неф, трансепт[8], монашеские кельи.
Ступать приходилось осторожно, потому что повсюду из земли торчали опасные обломки камней. На минуту я потеряла Пятницу из виду, и меня тут же охватила паника, что было довольно смешно. Не менее нелепой была и моя радость, когда пес прибежал на мой оклик.
«Интересно, из какой части аббатства взяли камни для строительства Забав?» – подумала я. Мне хотелось разузнать побольше об истории дома и семьи, к которой я теперь принадлежала. Я посмеялась над собой.
Я так многого не знала о собственном муже. Почему он столь скрытен со мной? Почему меня не покидало ощущение, будто он что-то от меня утаивает?
Я села на камни (очевидно, это было все, что осталось от монашеского дортуара) и, собравшись с мыслями, призналась себе, что, приехав сюда, недостаточно много думала о Гэбриеле.
Естественно, его одолевали очень странные фантазии, ведь он был молод, но страдал болезнью сердца, угрожающей жизни.
Этим и объяснялась его постоянная мрачность. Гэбриел боялся смерти, и еще мне казалось, что его тревожит что-то в доме, в этих старых руинах. Как бы я чувствовала себя, если бы смерть подстерегала меня за углом? Этого не представишь, пока не столкнешься в действительности.
Я сделаю все, чтобы Гэбриел был счастлив. Более того, не стану, подобно ему, соглашаться с неотвратимостью смерти. Я окружу его такой заботой, что смерть отступит.
Я очнулась от задумчивости, услышав собачий лай. И позвала:
– Пятница! Пятница!
Пес не прибежал на зов, и я пошла его искать.
Нашла я его в руках у незнакомого мне мужчины. Пятница пытался вырваться и, если бы не ловкость незнакомца, непременно искусал бы пленившие его руки.
– Пятница! – крикнула я, и тогда державший его человек повернулся ко мне.
Он был среднего роста; меня поразили его огненные карие глаза и оливковый оттенок кожи.
Увидев меня, мужчина отпустил собаку, снял шляпу и поклонился.
Пятница, сердито лая, бросился ко мне и, когда я шагнула вперед, встал между мной и незнакомцем, как будто защищая меня.
– Так это ваша собака, сударыня? – произнес мужчина.
– Да. Что произошло? Обычно он весьма дружелюбен.
– Он немного рассердился на меня. – На темном лице блеснула белозубая улыбка. – Не понял, что я спас ему жизнь.
– Как это?
Мужчина повернулся и указал на то, что, как я теперь поняла, было колодцем:
– Пес свесился с самого края и смотрел вниз. Если бы ему пришло в голову последовать дальше, он бы погиб.
– В таком случае я должна вас поблагодарить.
Мужчина наклонил голову.
– Этим колодцем пользовались монахи. Там глубоко и, пожалуй, не очень приятно.
Я всмотрелась во тьму. Узкий колодец, на дне, кажется, вода.
– Мой пес очень любопытен, – сказала я.
– Вам лучше взять его на поводок, когда вы в следующий раз приведете его сюда. Вы ведь придете сюда снова? Вижу, это место вас заинтересовало. Вас выдает взгляд.
– Такое место любого заинтересует.
– Кого-то меньше, кого-то больше… Но я до сих пор не представился. Хотя вас я, кажется, знаю. Вы супруга Гэбриела Рокуэлла, не так ли?
– Но как вы догадались?
Мужчина развел руками и снова тепло, приветливо улыбнулся.
– Простое умозаключение. Я знал, что вы должны прибыть, и, поскольку я знаком почти со всеми в этих местах, мне оставалось сложить два и два и попробовать угадать.
– Ваша догадка верна.
– В таком случае добро пожаловать в наше общество. Меня зовут Деверел Смит. Я врач. В Забавах я бываю едва ли не каждый день, так что мы с вами все равно рано или поздно встретились бы.
– Я слышала о вас.
– Надеюсь, хорошее?
– Очень хорошее.
– Я не только врач, но и старый друг этой семьи. Ну и сэр Мэтью и мисс Рокуэлл уже не молоды, так что им обоим довольно часто требуется моя помощь. Скажите, вы давно приехали?
Я ответила, и он выслушал меня с серьезным видом. Облик мистера Смита выдавал в нем иностранца, однако он носил самое что ни на есть английское имя. Я решила, что он, должно быть, показался мне очень смуглым, просто потому что я уже привыкла к необычайной светлокожести членов своей новой семьи.
– Сегодня я собирался наведаться в Забавы. Прогуляемся вместе?
Так мы и поступили, и по дороге я поняла, что у меня появился новый друг.
О семействе Рокуэллов мистер Смит говорил тоном старого знакомого, а когда разговор заходил о Гэбриеле, в его голосе слышалась тревога. Я догадывалась, что это значит, и мне очень хотелось поговорить с ним о здоровье своего мужа, но я удержалась.
Позже, пообещала я себе. Мистера Смита нетрудно будет разговорить.
Он рассказал, что его пригласили в Забавы на обед в субботу.
– Меня с дочерью, – уточнил мой собеседник.
Я была поражена, узнав, что у него есть дочь, достаточно взрослая для того, чтобы ее приглашали на званые обеды. Мистер Смит заметил мое удивление, и оно явно его позабавило, отчего он понравился мне еще больше. Сначала мне показалось, что ему лет тридцать пять, но, видимо, он был старше.
– Моей дочери семнадцать, – сообщил мистер Смит. – Она обожает бывать в обществе. Моей супруге нездоровится, поэтому мы будем вдвоем.
– Очень хочу познакомиться с вашей дочерью.
– Дамарис тоже будет рада знакомству, – улыбнулся мистер Смит.
– Дамарис! Какое необычное имя.
– Вам нравится? Это из Библии. Оно упоминается лишь раз… Но есть там.
Я вспомнила, что рассказывал Люк о библейских именах, и подумала, что, наверное, в этих краях существует традиция заимствовать имена из Библии. Я хотела было упомянуть об этом, но потом вспомнила мадам директрису, которая не раз повторяла, что моя порывистость граничит с невоспитанностью, и промолчала.
7
Крытая галерея, обрамляющая прямоугольный двор монастыря или церкви. (Прим. ред.)
8
Поперечный неф или несколько нефов, пересекающих продольный объем в крестообразных зданиях. (Прим. ред.)