Страница 119 из 124
Поболтав о том о сём, я им рассказал. Есть русский шпион. Сегодня сделал денежную закладку. Я знаю, что это на старом судоремонтном заводе, что на север от города. Но если мужика поспрашивать, он точно укажет место.
Саму закладку сделал я, ещё в день приезда в Антверпен. Подумал, что под неё легче всего не только привлечь помощников, но и обеспечить их молчание.
Все прошло почти как по маслу. Разве что, сопляк Педро запаниковал и только с пятого раза смог тронутся на Пежо. А так- я дал шпиону по бошке. Мы с Хесусом закинули его в закрывший нас от улицы древний микроавтобус Фольксваген. Его мы угнали утром, и управлял им Фернан. Привезли гэбешника в цех. Примотали скотчем к старому креслу. И я с ним поговорил.
Потом мы пошли в дальнее помещение и вытащили из старого распредщита деньги. На мгновение повисло напряжение. Но портовые бичи благоразумно не стали обострять. Схватили деньги, и уехали. Я остался. Они решили, что я остался грохнуть шпиона. А я проследил, что бы он уехал. Глядя со стороны, мне показалось, что он доберётся нормально.
Еще уезжая из Брюсселя, я был уверен, что легко найду в Антверпене корабль, что подбросит меня до Дании. На крайняк, был готов даже нанять какую ни будь баржу целиком. Но, вернувшись в отель, переговорил с барменом. Он мне указал на мужика. Боцман на корабле «Хилдо». Каботаж Скандинавия — Антверпен. Этой же ночью мы отвалили на Гетеборг, с заходом в Эсбьерг.
Теперь я стою на корме, смотрю на море, и след на воде за кораблем. Погода в море удивительная для Балтики, и времени года. Ослепительное солнце, при штилевом море. Капитан предоставил мне отдельную каюту в надстройке. Но я не смог удержаться и пошел на корму. И теперь, щурясь на солнечные блики, размышляю, все ли я правильно сделал.
Написать в Союз письмо, сколь угодно важное, за чьей угодно подписью, не имеет смысла. И я решил привлечь к своему письму пристальное внимание. Открытым текстом изложил. Двадцать шестого Апреля восемьдесят шестого года. В час двадцать ночи. Взорвется реактор четвертого блока. Примите меры. Причины- вот вам список возможных причин. Последствия- вот вам перечисление основных последствий.
Захват офицера КГБ для передачи информации, в Европе не практикуется. Поэтому это происшествие точно попадет в ежедневную сводку, и будет доложено Чебрикову. И он точно ознакомится с письмом. Ну а дальше- это все от него зависит.
Так-то товарищ Чебриков вполне приличный дядя. После девяносто первого, будет работать начальником охраны у Кобзона. Что говорит скорее о Кобзоне. Потому что начальник Пятого Управления КГБ, заместитель председателя, товарищ Бобков, будет работать у миллиардера Гусинского. А вот бывший член политбюро и Председатель КГБ, будет трудиться на Кобзона. По большому счету недостаток у него только один. Он- кадровик. То есть банальный начальник кадрового отдела. Доросший до крупной должности. Грубо говоря, лицо крайне не самостоятельное. Впрочем, и Крючков такой же. И вообще, советское руководство на этой должности самостоятельных политиков не любило.
Да какая разница? Я почувствовал раздражение. Вот вам, дорогое КГБ информация. Возмутительно переданная, и предсказывающая будущее. Сами решайте- провокация, деза, или еще что. Но я сделал все, что бы вы не делали вид, что ничего не знали.
В Эсбьерге «Хильдо» отшвартовалась ночью, спустя сутки. Не вызвав никакого интереса у портовых и прочих властей, я сошел на берег. Сел в такси и приехал на вокзал.
Спустя пять часов я уже был в аэропорту Каструп, что в Копенгагене. Садился в самолет Копенгаген-Хельсинки. В моем паспорте аккуратно стояли все отметки прибыл-убыл.
В Хельсинки я оказался в шесть утра. Взял такси, и поехал на Мунккиниеменранта, к Ксении Андреевне. Попил с ней чаю. Подарил захваченную заранее брошку. Чем растрогал невероятно. Заодно договорился, что она будет хранить пакет. В путешествиях у меня скопилось изрядно наличных денег, в самой разной валюте. Плюс чековая книжка, и кредитки. Сложил это в один пакет и отдал.
— Ксения Андреевна. Приедет мой хороший друг Сергей. Отдайте ему. Ладно?
Потом спросил разрешения и позвонил в Питер. Трубку подняла Тамара.
— Тома! Привет.
— Гляди ко ты, нашелся. Ты где пропал, Колька?
— Тут я. Вечером буду.
— Ждем. Все глаза проглядели.
В девять тридцать утра я вышел на вторую платформу ж/д вокзала Хельсинки, и сел в поезд Хельсинки — Ленинград. Пятый вагон СВ.
Четырнадцатое февраля восемьдесят пятого года. Ничего у меня каникулы получились