Страница 114 из 124
Там он уселся за стол, положил на него бархатный лист, а на него подвеску. Зажег настольную лампу, и вставил в глаз лупу. Достав инструменты, он вынул камни из оправы. Минут пять прошло в молчании. Потом он вынул из глаза монокль, и кивнул охраннику, что неслышно стоял за моей спиной. Тот вышел. Ювелир вздохнул и встал. Достал из кармана жилета ключ, и открыл сейф.
— Мистер Эндрю. — наконец заговорил он- я оцениваю ваш предмет в пять миллионов сто тысяч долларов. Но сейчас у меня только пятьсот тысяч. Остальные деньги я смогу вам отдавать частями, раз в неделю. Думаю, за месяц я полностью расчитаюсь.
Он достал из тумбы стола кожаный саквояж, поставил на стол, и начал складывать в него пачки долларов.
— Минутку, мистер Ферье — остановил его я. — мне точно не нужны наличные.
— Да? — он очень удивился. — а чего вы хотите?
Я сказал, что хочу эти средства безналичными, на счету в одном из банков Люксембурга.
— Не сочтите неуважением, но вы не могли бы вы тогда посвятить меня, по возможности, в историю предмета?
Я почти честно рассказал ему, что эта подвеска хранилась у умершей родственницы, вместе с дешевой бижутерией. И выяснить, откуда она у нее взялась невозможно.
— Судя по обработке камней, она изготовлена здесь, в начале прошлого века, мистер Эндрю. И я теряюсь, как она оказалась в Советском Союзе.
— Ничем не могу помочь, мистер Ферье. Загадка.
Потом мы договорились. Он переговорит со своим банкиром в Люксембурге. Проблем не предвидится. Такого рода операции у меня не первый раз, мистер Эндрю. Если не будет неожиданностей, то завтра утром я пришлю за вами авто с водителем, и он отвезет вас в Люксембург. Банк называется Société Europée
Я встал, и сказал:
— Завтра, в восемь утра, буду ждать, мсье. Всего доброго.
Машину я отпустил и, не торопясь, побрел в сторону бульвара Эмператрис. Насчет нечестности ювелира я ни секунды не переживал. Еще в прошлой жизни меня уверяли, что кидать клиентов ему смерти подобно. Во-первых и вправду могут грохнуть. А во-вторых, после малейшего скандала, реноме будет напрочь утрачено. И к нему просто больше никто не придет. Я хмыкнул. На мне он заработал два с половиной миллиона минимум. Если к нему раз в пару месяцев приходят с таким же заработком, то можно вообще не нервничать.
С бульвара свернул в сторону рыночной площади и вообще, всех этих писающих мальчиков, и прочих туристических ништяков. На уличных жаровнях готовят красную рыбу. Остановился у витрины магазина с простым названием «Бельгийский шоколад». Сквозь витрину было видно, что во весь зал лежит огромный кит, в натуральную величину. Целиком из шоколада. Продавец как раз отпиливала кусочек.
Прошел через Королевскую Галерею — это такой старейший торговый центр. По старой памяти зашел в ресторан «У Леона». Что то там, то ли трех векового возраста, толи больше. С виду как то не очень, тесновато, бедновато. Но считается одним из лучших ресторанов. И заточил жареных королевских креветок под шабли. Вике здесь бы понравилось. При всем гоноре, она немного стесняется шумных мест. А Брюссель — очень и очень спокойный город. Больше восьми креветок я не осилил.
Отель Плаза, где я остановился, сейчас, в восемьдесят пятом году, считается самым фешенебельным в Брюсселе. Здесь останавливаются особы королевской крови и миллиардеры. Уже через десятилетнее он эти позиции утратит, уступив их ещё не существующему сейчас отелю. Но сейчас это верх респектабельности и стиля.
Собственно поэтому я его и выбрал. Это, кроме района Моленбек, единственное место, где у меня не спросят про визу. Да и вообще не будут задавать вопросов. Но нужно соответствовать. Кажется, у меня получилось. Но все имеет обратную сторону. Не торопясь проходя переулками вокруг Королевской Галлереи, я ловил озадаченные взгляды. Одетые так люди, вообще редко встречаются праздно гуляющими.
А я шёл, и наслаждался почти весенним теплом. На улице плюс пять, что для этих мест норма. Но после финских морозов было удивительно приятно.
Входя в отель я думал о том, что видимо, сама моя сущность преступна. Потому что самые мои невинные желания ведут к нарушению законов. Правда, в Союзе это карается совсем сурово. Даже желание угощать девушек не портвейном а мартини — тянет лет на пять колонии минимум. Потому что — купить доллары, купить бутылку в «Березке». И если что- закроют не дрогнув. Не говоря о том, что остальные художества тянут уже на вышку. А здесь я- нелегал подлежащий высылке. Это если власти не сочтут что нужно наказать посерьезней. Но сейчас, кроме отсутствия визы, мне предъявить больше нечего. А визу, если я обращусь, мне дадут. Только зачем кому то знать, что я вообще был Бельгии?