Страница 89 из 123
Глава 4
Для меня, глядящего на жизнь из нашего арканзасского захолустья, Чикаго представлялся городом далеко на севере — а потому для путешествии из Сент-Луиса в Нью-Йорк расположенном где-то в стороне и не по пути. Однако Дуглас, самый опытный в нашей компании путешественник, без малейших размышлений выбрал поезд на Чикаго, а не прямо на восток, на Цинциннати. В принципе, сказал он, до Нью-Йорка можно и через Цинциннати добраться, но к чему нам эта нервотрепка?
Мост через Миссисипи все еще не начинали строить, хотя, когда я проезжал здесь в прошлом году, все толковали о том, что вот-вот, буквально на следующей неделе тут начнут строить большой мост, высокий, чтобы под ним пароходы могли проходить, и широкий, чтобы на нем места хватало и железной дороге, и прочему транспорту. «И еще долго толковать будут, — ухмыльнулся Дуглас. — Мост, может быть, между делом построят, а вот насчет железной дороги — ох, сомневаюсь. Тут такие битвы идут между восточными и миссурийскими компаниями, что вряд ли миром дело разрешится. Проще, наверное, свернуть и на Айову железнодорожный мост построить.» Тут он вспомнил, махнул рукой и добавил: «Хотя построили уже железнодорожный мост на Айову — около Рок-Айленда, десять лет назад. Две недели спустя в него врезался пароход, владелец парохода предъявил иск железнодорожной компании: понастроили тут всякого, мол, пароходу не пройти. Адвокатом железной дороги был тогда Эйб Линкольн… ну, мистер Линкольн уже и президентом успел стать, и помереть, а суд все длится и длится…»
Пока же в районе Сент-Луиса вагоны переправляли на паромах, а сейчас и вовсе не переправляли, потому что река замерзла. Горожане в полном восторге катались по льду на коньках и на саночках, а мэрия не уставала напоминать, что это опасно. Около Сент-Луиса река замерзала не каждый год и ненадолго, а когда потом вскрывалась — могла натворить много бед.
В городе до сих пор вспоминают февраль 1856 — в ту зиму стояли сильные морозы и река встала в декабре. Сотня пароходов у пристаней города оказалась в ледовом плену — тогда на реке были самые золотые деньки и сотня-другая пароходов у набережных Сент-Луиса была делом обычным. И вот, когда река начала освобождаться, вдоль набережной поползла стена из обломков льда высотой в двадцать футов (почти семь метров). Эта волна сминала суда как фанерные коробки. Многое унесло, но многое и осталось на берегу: покореженные паровые машины, обломки дерева, скрученные медные люстры и железные каркасы кроватей, битый фарфор и стекло…
Мы переправились через реку на извозчике, причем коляску взяли открытую — чтобы легче было выбираться, если друг под нами треснет лед, и в дороге не то чтобы замерзли, но малость иззябли на ветру. Станция дороги Сент-Луис — Олтон — Чикаго находилась недалеко от берега. Поезд уже стоял у перрона, и мы загрузились в натопленный пульмановский вагон. До отправления поезда было еще далеко, и Дуглас развлекал нас рассказом о местных достопримечательностях. Я даже не предполагал, что в этом месте могут быть какие-то достопримечательности: вокруг были склады, подъездные пути, дома казались недавно и наспех построенными — обычный транспортный узел. Однако оказалось, что достопримечательностью была земля, на которой все это транспортное было построено, ибо место называлось Кровавый остров.
Зловеще, да?
Семьдесят лет назад никакого острова на этом месте не было, но Миссисипи — река шустрая, ей превратить мель в остров недолго. Образовавшийся посреди реки песчаный горбик никому не был нужен — по обе стороны реки земель хватало, так что ни Миссури, ни Иллинойс на этот островок не претендовали — тем более, что Миссисипи река шустрая, и ей размыть этот островок снова в мель тоже недолго.
Однако граждане по обе стороны реки быстро сообразили, что на островке не действуют законы — всё, что нельзя делать в Иллинойсе и Миссури, можно делать тут. Правда, эту песчаную полосу для действительно серьезных незаконных дел приспособить не получалось, уж больно тут все на виду, но можно же проворачивать делишки помельче. Петушиные бои, например.
Или, например, дуэли. Джентльменам ведь нужно как-то решать вопросы чести, а законы Иллинойса и Миссури почему-то это запрещают. Так почему два благородных человека не могут устроить пикник, пригласив с собой друзей и врача? Что там на ничейной земле происходит — кому какое дело?
Правда, кровь на Кровавом острове лилась в основном петушиная, а в результате дуэлей за полвека погибло только четыре человека. Вообще-то далеко не каждая дуэль кончалась смертью, считалось, что честь джентльменов вполне может удовлетворить и осечка, но тут уж зависело от конкретных условий. Самая кровопролитная дуэль на Кровавом острове случилась, когда майор Биддл из филадельфийских Биддлов услыхал, что конгрессмен Петтис раскритиковал его брата Николаса Биддла, президента Второго банка США во время выборов в Сенат. Далее майор и конгрессмен обменялись открытыми письмами в сент-луисских газетах. В одном из писем Биддл обозвал Петтиса блюдом из снятого молока, подразумевая, что обратом обычно кормят свиней. В ответ Петтис усомнился в мужественности майора.
Я не совсем понял, обозвал ли Петтис майора бабой или же пидорасом, но бросив взгляд на мисс Мелори и Шейна, которые сидели рядом и тоже слушали россказни Дугласа, решил высказаться туманно: