Страница 24 из 82
Но хотя он с оптимизмом смотрел на будущее Северной Ирландии, он не был наивен. Он знал, что в этом уголке острова Ирландия, прежде всего, прошлое никогда по-настоящему не умирало. Его щупальца продолжали дергаться и могли внезапно вытянуться и создать проблемы. Несмотря на свое широкоплечее дружелюбие , старый полицейский скептически относился к человеческой натуре и знал, что на всех леопардов, которые изменили свои пятна, было множество неизменившихся.
Именно это знание, усиленное отточенным инстинктом самосохранения, заставило его впервые заметить фургон для стирки. Это было две недели назад, и фургон был припаркован на углу тихой улочки, где они с Мойрой купили свой дом — солидный квадратный кирпичный дом с четырьмя спальнями, достаточно места для посещения детьми их прежних браков ( теперь все взрослые и со своими семьями).
В присутствии фургона не было ничего странного — его водитель в белом комбинезоне сидел за рулем и делал отметки в блокноте. И когда Джимми снова увидел его на следующей неделе, с тем же водителем (с тем же блокнотом), он подумал, что теперь он должен регулярно забирать машины из одного из домов по улице. Только отпирая входную дверь и радостно крича Мойре: «Я дома», он задумался, почему в таком случае фургон припаркован в другом месте — гораздо дальше по улице. К тому времени, когда он вышел на улицу, чтобы посмотреть, фургон уже исчез.
Сегодня утром он вышел из дома раньше обычного; он должен был быть в Стормонте к восьми, чтобы обсудить детали передачи старых файлов RUC. Совещание обещало быть таким, какое он ненавидел (длинным и полным бюрократических подробностей), но опаздывать не годилось.
Он попрощался с Мойрой и вышел через парадную дверь, сжимая в одной руке портфель, а другой поправляя наспех завязанный галстук. Его машина, надежный старый Ровер, который он отказался продать, стояла в его гараже. Никто из представителей его профессии никогда не оставлял машину на улице или в подъезде. Может быть, и действует прекращение огня, но в прошлом слишком много коллег было убито или покалечено взрывами заминированных автомобилей, чтобы игнорировать эту элементарную меру предосторожности. Медленно пятясь назад по пологой мощеной дорожке, думая о том, какой гладкой она стала с тех пор, как ее заново уложили, он заметил через плечо, что сегодня фургон прачечной был припаркован прямо у его ворот. На самом деле он частично блокировал дорогу, по которой он пытался вернуться. Он только начал выходить из машины и сказать водителю, чтобы он убирался с дороги, когда заметил, что водитель выходит. Затем он увидел, что из фургона выходит еще один мужчина.
В голове громко звенели тревожные звоночки. — Извините, — выкрикнул водитель, направляясь к Джимми. На его лице была наклеена улыбка, которой полицейский сразу не поверил.
— Вы случайно не знаете, — начал было мужчина, но остановился, остановившись футах в пятнадцати от него, и Джимми увидел, что другой человек, тоже одетый в белый комбинезон, идет к подъезду. Этот человек опустил руки по бокам, но Джимми Фергус увидел, что он что-то держит в одной руке.
Рефлекторно Джимми потянулся за 9-мм пистолетом «Глок», который всегда носил в кобуре под курткой. Схватив его, он увидел, что рука мужчины теперь вытянута. Пистолет подумал Джимми, как только мужчина нажал на курок.
Пуля попала Джимми Фергусу высоко в грудь с правой стороны, рядом с его рукой с оружием. Он потерял равновесие и начал падать, зная, что нельзя выпускать из рук ружье — не роняй его , сказал он себе, а то ты его получил .
Он сильно ударился о диск, приземлившись на бок, и попытался немедленно перекатиться за открытой дверцей машины в поисках защиты. Но волны боли охватили его чуть ниже плеча, а ноги не реагировали на его мысленную команду двигаться. Его пальцы все еще сжимали «глок», но когда он попытался поднять пистолет и выстрелить, его рука не подчинилась.
Мужчина с пистолетом теперь обходил машину сзади, и водитель фургона отступил, давая ему место. Он повернулся к Фергюсу, который все еще лежал, растянувшись на дорожке. Его пистолет был полуавтоматическим, и когда он поднял руку, чтобы выстрелить, Джимми мог только подумать, что это он .
Но ничего не произошло. Мужчина недоверчиво уставился на свое оружие. Должно быть, заклинило, подумал Фергюс. Он попытался перекатиться под машину, но не мог пошевелиться и чувствовал, что его отсрочка казни будет недолгой.
Спокойно расчищая затор, мужчина шагнул вперед, опустив пистолет, чтобы выстрелить в полицейского.
Внезапно в воздухе раздался крик, похожий на звук разбитого стекла. Несмотря на свою боль, Джимми Фергюс понял, что это Мойра выходит из парадной двери, все еще одетая в розовый домашний халат, который он подарил ей на Рождество.
Человек с пистолетом отпрянул, явно испуганный.
— Назад, — попытался крикнуть Джимми. Он увидел, как мужчина повернулся к Мойре, которая бежала к ним по тропинке, все еще крича. К своему ужасу, мужчина поднял оружие. А потом Джимми обнаружил, что его пальцы все-таки могут двигаться, и ему удалось поднять «глок» на дюйм или два над землей рукой, и с большей надеждой, чем ожиданием, навел его и выстрелил.
Пистолет лягнул с такой силой, что выпал из его руки. Когда его резкий треск эхом разнесся по воздуху, Джимми услышал приглушенный крик: « А-а-а! '
Он увидел, как его несостоявшийся палач потянулся туда, где темное пятно просачивалось через одну штанину его белоснежного комбинезона.
В явной агонии мужчина выронил пистолет. Водитель фургона подбежал и подобрал его. Фергус молился, чтобы не закончить работу. Вместо этого водитель грубо обнял своего раненого сообщника, а затем наполовину побежал с ковыляющим, истекающим кровью мужчиной к кабине фургона прачечной. Через несколько секунд двигатель фургона завелся. С протяжным визгом шин он резко развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался по дороге.
Потом чья-то рука нежно погладила его по волосам, и когда он рухнул на землю, то услышал всхлипы Мойры.
— Джимми, Джимми, — говорила она сквозь слезы. 'Ты слышишь меня? С тобой все впорядке? О Боже, пожалуйста, Боже, скажи мне, что он жив.
— Не впутывай в это Бога, — выдохнул Джимми, — и вызывай скорую помощь. Затем он потерял сознание.