Страница 9 из 89
'Сможете ли вы справиться сегодня вечером? Или, может быть, в другой вечер на этой неделе?
«Сегодня вечером было бы хорошо. Я работаю в Камден-Тауне. Где ты?'
Они встретились в винном баре через дорогу от Кэмден-Маркет. Оказалось, что они оба любили бродить там по субботним утрам по прилавкам. На Джасминдер была брошь-камея из слоновой кости, которую она купила в одном из прилавков с подержанными украшениями; он сказал, что нашел первое издание «Тридцати девяти шагов » за пятерку.
Затем он сказал: «Надеюсь, вы не возражаете, но я погуглил вас». Я видел, как вы выступали с докладом в университете. Я хотел бы прийти, но я был в командировке.
'Ты много путешествуешь?' — спросила она, понимая, что даже не знает, что он сделал.
— Больше, чем мне бы хотелось. Хотя вскоре у меня должен быть постоянный вид на жительство в Великобритании, и тогда, надеюсь, я смогу заняться чем-то, что не будет летать на самолете два раза в неделю».
— Что тебя так часто уносит?
— Никому не говори, — сказал он с притворной серьезностью. Он заговорщически наклонился вперед. — Я банкир, — прошептал он.
Джасминдер рассмеялся. — Не волнуйся, твой секрет в безопасности со мной. Думаешь, все так плохо?
«Ну, — сказал он, пожав плечами, — я работаю в частном банке. Мы распоряжаемся деньгами состоятельных клиентов, а не обывателей, поэтому я не думаю, что кто-то может винить нас в банковском кризисе. Моя работа состоит в том, чтобы богатые люди оставались богатыми, хотя большинство из них сказали бы, что я должен сделать их еще богаче. Я не думаю, что это приносит большой вред, но я бы не сказал, что это благородное призвание.
— Вы всегда хотели быть банкиром?
Лоренц выглядел слегка испуганным. — Боже мой, нет. Я не уверен, что кто-то делает. Хотел бы я изучать право. Я тебе завидую.'
— У закона тоже много недостатков.
— Да, я уверен, что так бывает со многими. Но то, что ты делаешь, действительно важно.
Официант принес бутылку божоле, которую они заказали, и наполнил их стаканы. Когда он ушел, Джасминдер сказала: «Я ничего об этом не знаю. Мы не всегда можем видеть эффект от того, что делаем. По крайней мере, вы знаете, счастливы ваши клиенты или нет».
«Но я не спасаю их от тюрьмы или, что еще хуже, от того, что получит проситель убежища, если его отправят обратно в страну, из которой он бежит».
— Что привело вас в Великобританию?
Лауренц пожал плечами. 'Работа. Банк базируется на Бермудских островах, и я там раньше был. Но у нас есть ряд британских клиентов и лондонский офис, который заботится о них. Когда здесь появилась работа, я был рад стать волонтером, отчасти потому, что моя жена хотела жить в Лондоне».
Итак, он был женат. По крайней мере, он был достаточно честен, чтобы сказать ей об этом с самого начала. — Она британка, ваша жена? — спросила Джасминдер, надеясь, что она заинтересована.
Он покачал головой. 'О нет. Она норвежка, как и я. Она вернулась в Осло. Она обнаружила, что ей здесь не так нравится, как она думала.
«Это должно быть трудно. Вы часто видите друг друга?
'Нет.' Он не выглядел несчастным по этому поводу. — Сейчас мы общаемся только через адвокатов. Еще три месяца, и нам вообще не придется общаться. Я могу остаться без гроша после этого, но это цена, которую стоит заплатить. Это не то, что кто-то назвал бы мирным расставанием.
Она почти не знала этого человека, но почувствовала некоторое облегчение, узнав, что он разводится. К счастью, он, похоже, не хотел об этом говорить — в отличие от многих других соседей по обеденному столу, с которыми она была напарником, которые, казалось, стремились поговорить о чем-то другом, обычно со смесью жалости к себе и горькие упреки. Но Лоренц тщательно уводил их разговор от отсутствующей жены, и вскоре Жасминдер стала описывать особенно сложный случай сомалийки, чей муж был связан с террористами. Лоренц казался приятно осведомленным о проблемах и заинтересованным в деле. Их разговор перешел к конфиденциальности в Интернете и слежке со стороны государственных органов — к счастью, он прочитал отчет о ее выступлении в сети King's. Для банкира он казался очень прогрессивным в своем мышлении и более скептически, чем сама Жасминдер, относился к развращающему влиянию, которому были подвержены спецслужбы.
Это был серьезный разговор, облегченный вторым бокалом вина, и она поймала себя на том, что надеется, что они перейдут к ужину, когда Лауренц объявил, что скоро уезжает: он садится на ночной поезд в Эдинбург, чтобы встретиться завтра утром.
— Я вернусь послезавтра, — сказал он. Он сделал паузу, и Жасминдер посмотрела на него; он был очень привлекательным, решила она, и дело тут не только в вине. У него были высокие нордические скулы, но темные волосы и темно-синие глаза — совсем не стереотипный скандинав.
«Я полагаю, что вы заняты на выходных», — говорил он.
— Ну, на самом деле, не в эти выходные, — сказала она, как будто все остальные были забиты до отказа.
Его лицо просветлело. — Значит, ты хочешь поужинать в субботу? В Примроуз-Хилл есть хорошее новое место.
Еще бы, подумал Жасминдер и хладнокровно сказал: «Было бы прекрасно. Может быть уже поздно, скажем, в восемь тридцать? Сначала я должен увидеть клиента.
7
Лиз могла сказать, что Кэтрин Палмер немного нервничала, но не могла понять почему. Начальник отдела кадров МИ-6 была первой женщиной, занявшей этот пост, и, судя по ограниченным контактам Лиз с ней ранее, она казалась очень способной и довольно уверенной в себе. Она звонила, чтобы спросить, может ли она «поковырять мозги Лиз», но не сказала, о чем именно. Просьба казалась странной, но причин для отказа не было.