Страница 3 из 89
— Я не знаю, как вас отблагодарить. Вы были так добры, и было удивительно, как вы обращались с теми мужчинами. У тебя черный пояс или что? '
— Нет, я просто поддерживаю форму. Я был рад помочь. Возможно, мы когда-нибудь выпьем кофе — при более счастливых обстоятельствах. Я дам тебе кольцо.
Она дала ему номер своего мобильного телефона, который он записал на обратной стороне клочка бумаги, который достал из кармана. — Или позвони мне на работу, — сказала она. «Я преподаю неполный рабочий день в Королевском колледже».
'Я сделаю это.' Он протянул руку, и она пожала ее.
Через минуту она помахала ему из окна своей гостиной, и он помахал ей в ответ. Она смотрела на его высокую спину, когда он уходил. Она задернула шторы и села; ее ноги, казалось, вдруг подкосились, и она дрожала. Она подумала, не позвонить ли Эмме, но сейчас половина одиннадцатого, и ее подруга, вероятно, уже в постели. Пока она сидела, Джасминдер прокручивала в уме нападение; она могла вспомнить каждую деталь, чувствовать горячее мужское дыхание на своей шее и его руки на своем теле.
После получасового сидения в кресле она встала и включила ванну, налив щедрую дозу масла для ванн; ей нужно было избавиться от всех следов нападавшего. Лежа в успокаивающем тепле ароматной воды, она поймала себя на мысли об этом мужчине, Лоренце. Ей было интересно, женат ли он. Он был очень привлекательным, но довольно загадочным. Она задавалась вопросом, почему он сказал, что на самом деле ему не суждено находиться по соседству. Может быть, если он позвонит ей, она узнает. Она надеялась, что он это сделает. Иногда хорошие вещи происходят из плохих, размышляла она — по крайней мере, так часто говорила ее мать. Может быть, так и будет на этот раз.
2
Лиз Карлайл медленно шла по набережной к своему офису в Доме Темзы, штаб-квартире МИ-5. Солнце, скользящее сквозь ветви деревьев вдоль оживленной дороги, впервые за этот год согрело ее, и она почувствовала легкий трепет удовольствия при виде сверкающей на солнце реки. С тех пор как умер Мартен Сёра, ей было трудно пробудить в себе интерес к чему-либо, но вдруг и совершенно неожиданно она обнаружила, что действительно с нетерпением ждет возможности приступить к работе и разобраться со всем, что может принести этот день. Ее овал лица все еще был очень бледным, кожа вокруг серо-зеленых глаз выглядела разбитой от недосыпания, а тонкие каштановые волосы были небрежно стянуты в конский хвост, но она снова стояла прямо, как будто бремя горе, которое легло на ее плечи после трагических событий в Париже годом ранее, немного сдвинулось. Ее шаг ускорился почти автоматически, она подняла голову и посмотрела на длинное белое здание, притаившееся на другой стороне дороги. Уже несколько минут она ощущала звуки кричащих голосов, и теперь она могла видеть, что они исходили от толпы людей, собравшихся на небольшой кольцевой развязке, где Ламбет-Бридж соединялся с Милбэнком и начинался Темз-Хаус. Движение по мосту и вдоль Миллбанка было затруднено.
Подойдя ближе, она смогла прочесть некоторые плакаты, которые несли демонстранты: «Убирайтесь из моего Facebook», «#stopwatchingus». На одном была большая фотография Эдварда Сноудена, а на другом было написано: «Демократия наблюдает за вами». Лиз остановилась на краю толпы и обратилась к полицейскому, стоявшему рядом с его мотоциклом. — Мне нужно попасть туда, — сказала она, указывая на Темз-Хаус. 'Я там работаю.'
— Могу я увидеть ваш пропуск, мисс? Затем: «Сотрудник должен пройти», — сказал он в рацию. — Подождите минутку, мисс. Мой коллега проводит вас внутрь. Они не кажутся агрессивными. На самом деле, довольно вежливо, как толпа.
Лиз ждала, слушая пение: «Чего мы хотим? Никакого слежки. Когда мы этого хотим? В настоящее время!' – пока не появился крупный офицер в форме и не сказал: «Следуйте за мной, мисс».
Он направился прямо в толпу, а Лиз следовала за ним. — Отойдите, пожалуйста. Шаг назад сейчас. Очистите место. Они медленно двинулись вперед, в толпу, которая услужливо расступилась, пропуская их. Лиз следовала за своим мускулистым защитником, пока они не достигли подножия ступенек, ведущих к главному входу в Thames House, где еще пара полицейских стояла лицом к протестующим, чтобы удержать их от приближения к зданию. Ее опекун повернулся, чтобы пропустить ее вперед, и, встав спиной к толпе, ноги врозь, руки на бедрах, сказал: «Входите, мисс».
«Большое спасибо», — сказала Лиз и побежала вверх по ступенькам, как вдруг вперед бросился мужчина. На нем были солнцезащитные очки и велосипедный шлем с парой огромных розовых картонных ушей. Он кричал: « Хватит шпионить!» и держит свой плакат обеими руками перед собой, как оружие. Он ударил ею полицейского по голове, выбив того из равновесия, и бросился вверх по ступенькам, очевидно намереваясь ударить и Лиз. Он почти добрался до нее, когда другой полицейский сбил его в прыжке в регби. Когда они оба скатились вниз по лестнице, Лиз побежала вперед и убежала внутрь.
«Уф, — сказала она охраннику, который придержал для нее дверь, — это было близко».
Наверху, на четвертом этаже, она выглянула в окно и увидела, что полиция подошла к толпе и разгоняет ее. Некоторых, кто сопротивлялся, арестовывали. Не было никаких признаков ее нападавшего с большими ушами.
Лиз повезло, что у нее было собственное окно, из которого можно было выглянуть. Как и во многих других организациях — от издательств до юридических фирм — большинство сотрудников МИ-5 теперь работали на этажах с открытой планировкой. Нехватка места в здании, поскольку число сотрудников увеличилось, чтобы справиться с растущими угрозами безопасности, означало, что дни офисов для небольших групп или даже отдельных сотрудников прошли. В настоящее время собственный офис есть только у Директоров, и ходили слухи, что даже им вскоре придется отказаться от этой привилегии. Однако генеральный директор и его команда, известная как «Личный кабинет», по-прежнему укрывались в своих апартаментах, включавших столовую и приемную. Собственный офис генерального директора, обшитый панелями, имеющими архитектурное значение, не мог быть изменен.
По какой-то аномалии две маленькие комнаты на этаже Лиз остались нетронутыми, и пока одна из них принадлежит ей. Хотя в нем едва хватило места для ее стола и двух стульев, она не собиралась жаловаться. На самом деле она сидела с опущенной головой и надеялась, что администраторы здания забыли о ней.
Со своего стола ей открывался панорамный вид на Темзу, Ламбетский дворец и вверх по течению, на Воксхолл и здание МИ-6, Воксхолл-Кросс. Вниз по течению, благодаря изгибам и поворотам реки, в ясный день она могла видеть многоэтажки Кэнэри-Уорф и, поближе, указательный стеклянный палец Осколка. Лиз не была поклонницей небоскребов, но нельзя было отрицать их драматическое влияние на лондонский горизонт, особенно после наступления темноты. Сегодня ее внимание привлек вид с близкого расстояния, когда она смотрела сверху вниз на головы толпы и верхушки их плакатов, все смешанные с полицейскими касками и телекамерами, как в каком-то странном современном балете.