Страница 5 из 101
Со свернутым зонтом в руке Перри не спеша направился на запад, к Сент-Джеймсскому магазину, мимо магазинов сшитой на заказ обуви, чулочно-носочных изделий, шляпников, парфюмеров, поставщиков туалетных принадлежностей, магазинов запонок и традиционных рубашек с окнами, доверху заваленными болтами полосатая ткань. Все эти учреждения еще больше воодушевили Перри Лейкби, подтвердив, что все еще существует мир, в котором старый порядок что-то значит и что таким людям, как он, по-прежнему оказывается уважение. И если некоторые из старых заведений закрылись — их заменили мобильными телефонами или дерзко эгалитарными торговцами мужской экипировкой, — он закрывал на это глаза. Он не собирался позволить этому испортить себе день.
За пределами Нью-энд-Лингвуда он подумывал о том, чтобы побаловать себя галстуком. Он питал особую привязанность к Нью и Лингвуду — в Итоне, когда он был там, был один из их магазинов, и, вероятно, он до сих пор существует. Однако в последний момент он отвернулся от двери. Он вряд ли сможет вернуться домой в новом галстуке без подарка для Энн, а времени на его покупку у него не будет. Или, по правде говоря, деньги. В последние месяцы ему пришлось затянуть пояс потуже, и если он время от времени позволял себе что-то в определенных областях, то делал это на собственные средства. Эти средства были строго ограничены, и, каковы бы ни были смягчающие обстоятельства, они не должны были быть растрачены на шелковые платки «Либерти» или презентационные бутылочки с маслом для ванн «Стефанотис» от Флориса.
Сигары, однако, были чем-то другим. Киплинг однажды написал, что женщина — это всего лишь женщина, а хорошая сигара — это дым, и именно с этой мыслью Перри перешел улицу к Давидоффу на углу Сент-Джеймс. Хозяин магазина вежливо поприветствовал его и провел в хьюмидорную комнату. Это было одно из любимых мест Перри на земле, и несколько долгих мгновений он просто дышал воздухом, пахнущим Гаваной. Выбор был, как всегда, великолепен, и Перри в нерешительности остановился на Партага, Коиба и Боливаре. В конце концов вмешался владелец, привлекший его внимание к прекрасному старому хьюмидору из канареечного дерева, содержащему пару дюжин El Rey Del Mundo разных размеров. Перри взял три, Gran Corona и пару Lonsdales, и вручил взамен две банкноты крупного достоинства.
Перейдя улицу Сент-Джеймс, избегая такси, которые в эти дни, казалось, не щадили пешеходов, Перри направился к скромно величественному входу в клуб Брукса. У его крестницы был день рождения, и он должен был дать ей обед в полдень.
Миранда Мандей была младшим отпрыском соседей Перри из Норфолка, и Перри все еще не совсем понимал, как он стал нести ответственность за ее духовное благополучие. Однако, основываясь на прошлой форме, он имел четкое представление о том, что продлится следующие пару часов. На двадцатичетырехлетнюю девушку решительно не произвело бы впечатления ее окружение — сводчатые потолки клуба, позолоченная лепнина, тяжелые бордовые драпировки и кожаные кресла цвета лесной зелени. Вместо этого она пренебрежительно комментировала малочисленность женщин-членов, невесело хмурилась, глядя на меню столовой, выбирала овощную закуску вместо основного блюда, отказывалась от клубного кларета в пользу минеральной воды, настаивала на ромашковом чае вместо пудинга и долго потчевать Перри невероятно скучными подробностями ее работы в рекламе. Почему, недоумевал он, молодые люди так смертельно серьезны ? Что, черт возьми, случилось с весельем?
Проходя через вход в клуб, он поприветствовал Дженкинса, швейцара, избавился от своего пальто и поставил зонтик на длинную подставку из красного дерева. 1130. Полчаса ждать.
Импульсивно, вместо того, чтобы подняться прямо наверх, он свернул прямо в клубную комнату для игры в нарды, где два члена заканчивали игру.
— Доброе утро, Родди, — сказал Перри. «Саймон».
Член парламента Родерик Фокс-Харпер и Саймон Фармилоу мгновение смотрели на него, не узнавая. — Лейкби, не так ли? — наконец спросил Фармилоу.
«Перегрин Лейкби. Время для доски?
Брови Фармилоу поднялись. Он был известным турнирным игроком, но если этот голубь предлагал себя на алтарь…
— Десять баллов? предложил Перри, доведенный молчанием другого человека до безрассудной бравады.
Игра не заставила себя долго ждать. Первым броском Фармилоу была двойная шестерка, которая автоматически удвоила ставки. Пару минут спустя, когда его позиция определилась, он перевернул кубик удвоения с двойки на четвёрку. Вместо того, чтобы уступить и снизиться до 40 фунтов стерлингов, Перри принял рейз со слабой улыбкой — улыбкой, которая осталась на месте, пока Фармилоу с безупречной вежливостью построил прайм, закрыл Перри и поставил его в тупик. Окорок, как знали оба игрока, удваивал все существующие ставки.
"Другой?" — спросил Перри чуть менее уверенным голосом, чем раньше.
"Почему нет?" согласился Фармилоу.
На этот раз дела Перри пошли немного лучше. Разумная серия ранних бросков подтолкнула его к удвоению, но вскоре его противник начал свои последние контратаки.
— Назовем это утром? — предложил Фармилоу.
— Думаю, что мог бы, — пробормотал Перри. Подойдя к столу в конце комнаты, он выписал Фармилоу долговую расписку на 100 фунтов стерлингов и положил ее в деревянный ящик с прорезями. С тем же успехом он мог купить Энн этот чертов шарф. Тем не менее, счета не должны быть урегулированы до конца года. День не был испорчен.
Миранда Мандей, ее ничем не примечательная фигура, заключённая в бежевый костюм, ждала его в холле. Пока они вместе поднимались по винтовой лестнице, Перри размышлял о том, что, по крайней мере, она обычно довольно быстро уходит после обеда. С помощью такси он легко сможет записаться на встречу в 14:30 на Шеперд Маркет. При мысли об этом свидании рука его сжалась на перилах, в затылке покалывало, а сердце стучало, как полковой барабан. Каждому мужчине нужна тайная жизнь, сказал он себе.
4
На другом берегу реки, в миле к востоку, поезд «Евростар» из Парижа подъезжал к конечной станции Ватерлоо. На полпути молодая женщина перешагнула из усыпляющего тепла вагона второго класса на бодрящий холод перрона и понеслась в спешащей толпе к зданию конечной остановки. Электронные объявления эхом разносились по крытой дорожке, перекрывая грохот багажных тележек и жужжание чемоданов на колесиках — звуки, настолько знакомые женщине, что она едва их замечала. За последние пару лет она ездила на Северный вокзал и обратно не меньше дюжины раз.