Страница 23 из 101
Бремерхафен снова. Место, где Фарадж Мансуру были выданы поддельные британские водительские права. Была ли связь? На задворках ее разума, тихо, но настойчиво, был отчет Бруно Маккея о том, что одна из террористических организаций собирается провести невидимую операцию против Великобритании.
Может ли Фарадж Мансур быть невидимым? Маловероятно — почти наверняка это будет англо-саксонский тип. Так кем же был Фарадж Мансур и что он делал в Бремерхафене, покупая поддельные водительские права? Был ли он гражданином Великобритании, которому запретили водить машину, и он хотел чистый документ? Бремерхафен был известным источником поддельных паспортов и других документов, удостоверяющих личность, и тот факт, что Мансур не искал паспорт, предполагал, что он ему не нужен, что он уже гражданин Великобритании. Кто-нибудь это проверял?
Мансур, — написала она, подчеркнув имя. Гражданин Великобритании?
Потому что, если бы он не был гражданином Великобритании, тогда были бы возможны две вещи. Что он въезжал в Великобританию по поддельному паспорту, который он получил из какого-то другого источника в другое время. Или, что более серьезно, что он въезжал в Великобританию таким образом, что ему не нужен был паспорт. То, что он был кем-то, чье проникновение должно было оставаться неизвестным властям. Возможно, старший игрок ITS. Контактное лицо Дауда аль-Сафа, чья работа в автомастерской Пешавара была прикрытием для террористической деятельности. Кто-то, кто, в каком бы состоянии ни были его документы, не может рисковать пройти таможенный пост.
Каждый инстинкт, которым обладала Лиз, каждая чувствительность, которую она отточила за десять лет работы в службе безопасности, подсказывали ей об угрозе. Под давлением ей было бы трудно определить эти чувства, связанные с тем, как частицы информации объединялись и формировались в ее подсознании. Однако она научилась доверять им. Узнал, что определенные конфигурации — какими бы раздробленными, какими бы смутными они ни были — всегда были зловещими.
Под словами Мансур. Гражданин Великобритании? она написала: «Все еще работаешь в автомагазине?
Методический поиск северного побережья Норфолка выявил несколько возможных мысов. Самая западная из них, Гартон-Хед, вдавалась в море на несколько сотен ярдов из болот Стиффки, а безымянный выступ такого же размера вдавался носом в залив Холкхэм в дюжине миль к западу. Оба выглядели как судоходные выходы на берег. Третьей возможностью был крошечный палец земли, простирающийся до залива Бранкастер. Имущество находилось на окраине деревни под названием Марш-Крик, в паре миль к востоку от Бранкастера.
Она снова осмотрела три мыса и попыталась посмотреть на карту глазами контрабандиста. Они были удивительно похожи в том смысле, что каждая из них представляла собой клочок земли, окруженный илистыми отмелями. Мыс Бранкастер-Бей с его близостью к деревне Марш-Крик был, вероятно, наименее вероятным, поскольку на нем, похоже, стоял большой дом. Человек, владеющий имуществом такого размера, вряд ли позволит использовать его для преступной деятельности. Если, возможно, владелец или владельцы не отсутствовали. Невозможно сказать, глядя на карту в несколько дюймов на плоскоэкранном мониторе. Она должна проверить место на земле.
Пять минут спустя она уже сидела в кабинете Уэзерби, и Уэтерби улыбался своей неровной улыбкой. Если бы вы его не знали, подумала она, вы могли бы счесть его немного донской фигурой. Человек в башмаках и велосипедных клипсах, который чувствует себя как дома в каком-нибудь уединенном четырехугольнике, а не во главе высокотехнологичной контртеррористической инициативы. Перед ним, но невидимые для Лиз, стояли две фотографии в кожаных рамках.
— Как вы думаете, что именно вы установили бы, поднявшись туда? — спросил он ее.
«По крайней мере, я бы хотела исключить возможность того, что здесь есть террористический подтекст», — сказала Лиз. — Калибр оружия беспокоит меня, как и Норфолкский специальный отдел, учитывая, что у них есть человек, участвующий в расследовании. Мое внутреннее чутье, принимая во внимание звонок Зандера, подсказывает, что организация Истмана каким-то образом захвачена».
Уэзерби задумчиво крутил между пальцами темно-зеленый карандаш.
«Особый отдел знает о звонке Зандера?»
«Я передал информацию Бобу Моррисону в Эссексе — это нынешний куратор Зандера, — но есть большая вероятность, что он будет сидеть с ней».
Уэтерби кивнул. — С нашей точки зрения, это не обязательно было бы плохо, — сказал он наконец. «Совсем не плохо. Я думаю, вам следует подняться туда, переговорить с местным спецназовцем — как его там?
«Госс».
— Поговорите спокойно с Госсом и посмотрите, что к чему. Сделай вид, что тебя интересует криминальная составляющая, может быть, и я подожду твоего слова. Если вы недовольны, я поговорю с Фейном, и мы сразу приступим к делу. С другой стороны, если для нас там ничего нет… что ж, это даст нам тему для обсуждения на собрании в понедельник утром. Ты уверен, что Зандер не выдумывает все это?
— Нет, — честно ответила Лиз. "Я не уверен. Он ищет внимания и, по словам Боба Моррисона, сейчас играет в азартные игры, поэтому почти наверняка имеет финансовые проблемы. Он ненадежный агент на всех уровнях. Но это не значит, что он не говорит правду по этому поводу». Она колебалась. «Мне это не показалось придуманным. Он звучал испуганно жестко.
— Если таково ваше мнение, — сказал Уэтерби, возвращая карандаш в керамическую банку, в которой когда-то хранился мармелад «Фортнум и Мэйсон», — то я согласен, что вам следует уйти. Сказав это, есть только один патрон калибра 7,62, чтобы предположить, что убийство не было результатом ссоры между наркоторговцами. Или операция по контрабанде людей пошла наперекосяк. Возможно, у наркоторговцев появились автоматы. Возможно, Гюнтер просто оказался не в том месте и не в то время и увидел то, чего не должен был видеть.
«Надеюсь, так оно и было», — сказала Лиз.
Он кивнул. "Держи меня в курсе."
— Разве я не всегда?
Он посмотрел на нее, слабо улыбнулся и отвернулся.
15