Страница 35 из 114
— Двадцать первого числа пишемся, — я провёл медиатором по струнам гитары. — У нас есть новые песни, есть вещи, не вошедшие на первый диск, — я снова взял пару аккордов. — Подумайте все, какой материал будем записывать. Нужно сделать восемь — десять песен.
— Мне как барабанщику всё равно, что стучать, — пробухтел, немного успокоившийся Земакович.
— Завтра напишите на бумаге ваши пожелания, — улыбнулся я. — Кстати, на дневную репетицию я, скорее всего, опоздаю. У меня жеребьёвка хоккейного турнира на приз газеты «Советский спорт».
— Как всегда, — надула губки Наташа. — Намучаешься ты с ним Лизка, у него то футбол, то баскетбол, то шахматы.
— А может я сама, в шахматы играть начну? — Ответила, покраснев Лиза.
— Гамбит, рокировка и дамка, — «козырнул» шахматно-шашечными терминами Санька.
После репетиции все ребята разбежались кто куда. Вадька по своим семейным делам, Санька по своим, Толик и Наташа решили съездить в кино и ещё где-то посидеть поужинать. Я отвёз новые инструменты в квартиру и решил посмотреть, как пройдёт «Ирония судьбы» с новыми актёрами в составе. Компанию мне составила Лиза, которая всю дорогу держала меня за руку, как некое ценное сокровище. Самое главное, что меня теперь заботило, как сказать о закрытие спектакля всем актёрам и актрисам. Как бы не ушёл в «штопор» от неприятного известия Владимир Семёнович.
Зал вновь был набит битком благодарными зрителями. Сарафанное радио сработало лучше, чем антиреклама из газеты «Правда». Даже за деньги нам достались места для «своих» на подставных стульях из фойе, причём в крайне правом проходе. Кулисы разбежались в разные стороны и на сцене вокруг ёлки оказались Высоцкий и Светличная. Да, из Светы получилась Галя просто на загляденье! Редкая красавица. Некоторые мужчины в зале даже приоткрыли рот. Кому сказать, что актриса временно живёт в моей квартире и бегает по дому в моей же клетчатой рубашке, не поверят.
Первые реплики пьесы закончились и Володя, взяв гитару, для своей московской невесты запел песню Визбора «Ты у меня одна». Неожиданно часть зала подхватила приятный с хрипотцой голос Высоцкого. Что б зрители пели вместе с главным героем, такого я ещё в театрах не встречал, поэтому от неожиданности посмотрел на соседние зрительские места.
В инее провода, в сумерках города.
Вот и взошла звезда, чтобы светить всегда…
«Вот что было в СССР хорошего, — подумал я. — Люди были проще, добрее, ведь верили, что впереди столько всего замечательного, может быть даже коммунизм. Сейчас бы эту всю добрую энергию направить на внутреннее экономическое развитие: зелёная энергетика, электротранспорт, дороги, товары народного потребления! Теплиц в стране, где зима шесть месяцев в году с гулькин нос! А вместо этого танки и пушки стряпаем как не в себя. В 90-е годы пятьдесят процентов всего этого добра сгниёт или уйдёт забесплатно в Африку и в Азию!»
В этот момент на сцене погас свет и Лукашин — Высоцкий обратился в зал:
— Понимаете, каждый год 31 декабря мы с друзьями ходим в баню. Это у нас такая традиция. Может быть, мне и сегодня сходить в баню, а то меня Сашка с Мишкой и Павлом там уже заждались?
— От такой бабы идти в баню? — Выкрикнул кто-то с места. — Да, ты мужик совсем трюкнулся!
— Ха-ха-ха! — Весь зал дружно лег от смеха.
— Спасибо вам, товарищ, за ценный совет, но у нас такая дружеская традиция, — настаивал на своём Высоцкий. — А дружба — это дело святое!
— Да пускай идёт париться! — Раздалось с другого конца зрительского зала. — Мы Гале пропасть в одиночестве не дадим!
После этих слов народ ещё две минуты ржал до икоты. Володя выдержал мхатовскую паузу и ответил залу:
— Не вижу ничего плохого, если я этот Новый год встречу чистым!
Тут свет полностью погас, и через десять секунд, когда прожектора высветили небольшую часть сценического пространства, там уже сидели, закутавшись в простыни, друзья Жени Лукашина. Не смотря на то, что Георгий Бурков сценарий увидел только сегодня, вся мизансцена была сыграна, как по нотам.
После спектакля мы с Лизой заглянули за кулисы. Актёров просто распирало от энергии, которая передалась им из зала. Вообще весь финал пьесы народ встретил, аплодирую стоя. Многие не сдерживали слёз.
— Вот это спектаклище! — Перекрикивал всех «самородок» из Перми. — А как народ смелся, когда я сказал: «Хорошо, что мы его помыли!» Я сам чуть не раскололся.
— Семёныч! — Гудел актёр Трещалов. — Надо бы это дело отметить! Такого успеха ещё не было.
— Пока работаем вместе, у нас сухой закон, — ткнула локотком его Нина Шацкая.
— Ну, завтра же выходной, питьница! — Хохотал Владимир Леонидович.
На удивление скромно держался Александр Белявский, который сегодня сыграл друга Сашу, самого не далёкого. Пройдёт пару десятков лет и Белявский в знаменитом фильме про работу МУРа сыграет Фокса, Высоцкий — Жеглова, а Светличная сестру убитой Ларисы Груздевой, Надю. А сейчас все они решали пить или не пить.
— Володя, что не весел? — Тихо спросил я Высоцкого.
— Пойдем, пошепчемся, — предложил поэт, и мы вышли из накуренной гримёрки.
— Сегодня на улице подошли двое, сказали, что спектакль наш уже во вторник закрывают, — Высоцкий еле сдержался, чтобы не ударить кулаком о дверной косяк. — Место мне предложили в одном театре, ставку хорошую, на главные роли намекали, суки.
— В понедельник запечатлеем «Иронию» на киноплёнку, можно сказать на века, — я выдавил из себя улыбку. — А во вторник объяви всем профессиональным актёрам общее собрание. У меня есть пару идей, как жить дальше. Сам должен понимать, сейчас главное до декабря продержаться.
— А продержимся? — Горько усмехнулся поэт. — Болеславский сегодня даже не появился. Думаешь случайно?
— Ну, вы чё от коллектива отрываетесь?! — Высунулся из гримёрки Бурков. — Пойдёмте пить лимонад, если шампанское под запретом!
— Жора, вот тебе ключи от квартиры, где инструменты лежат. Как погуляете, Светличную проводишь, — я протянул связку с двумя ключами актёру. — А мне ещё надо девушку до дома отвезти.