Страница 16 из 25
– Это если выйти от вас, то налево или направо? – уточнила Влада.
– Налево. А направо – на Проспект космонавтов. По проспекту гостиница стоит, а в ней директорша живет… Стоит в поле теремок… Еще налить?
– Спасибо. Кофе выпила. Вкусный. Шоколадку съела. Я сыта, – Влада резво соскочила со стула.
– Сыта? Так никто ведь не кормил! – голос Максима зазвенел на страдальческой ноте.
Но Влады уже не было в кухне. Через минуту заскрипели старые доски наружной лестницы.
– Ой! – Дюша словно очнулась от глубоких размышлений. – Прости, Максим. Ради Бога. Сама же позвала, и сама голодом мариную… Все мигом. Сейчас. Только не ославьте меня как хозяйку… Если Людке Кулыйкиной попадешь на язык… Она мне все синие чайники и все блузки моей бабушки припомнит. Хотя почему моей-то?.. Ничегошеньки нет… Хлеб с маслом будете?
– Обожаю!! – благодарил Максим уже с набитым ртом.
У Влады настроение явно улучшилось по сравнению с приездом. Причина подъема – красивый мальчик Леша. Смелый – один против толпы. Таинственный. И желанный – да для той же синеглазки в клипсах. Досада Елгоковской дочки по поводу тылвинской действительности угасла.
Без тени сомнений (что может не встретить объект своего внезапного интереса) Влада обогнула дом (строго налево), прошагала по обочине вдоль детсадовской изгороди (точно по следам Людки Кулыйкиной, ретировавшейся после неудачного спора с Дюшей из-за Машуткиного наследства) и зашла уже в другой двор, образованный с трех сторон панельными пятиэтажками. По насыщенностью зеленью он значительно уступал бабылидиному, а по площади превосходил. Большая свободная территория (проектировалась по советским меркам), но неухоженная. Возле домов редкой чередой росли яблони, рябины, сирень, шиповник – все невысоко, до второго ряда окон. Середина же двора – практически пустырь. Никаких сооружений – стрекозиных клумб, спортивных площадок, детских качелей и пр. Неровное поле, и трава на нем – на культурный газон не смахивает. Неровности потому, что двор постоянно перекапывали – рыли траншеи, меняли прохудившиеся трубы. Экс-мэр Утылвы В.И. Щапов безжалостно терзал городские коммуникации – не давал им ржаветь в забвении. При новом мэре С.Н. Колесникове уже второй год шел без сколько-нибудь значительных ремонтов. Если объяснить разницу в подходах старого и нового руководителей психологически – молодость сочиняет дерзкие планы, терзается над глобальными смыслами, а старость бережет куски на тарелке, скаредничает над настоящим. Никому не в укор. Во дворе с пятиэтажками от качелей торчали лишь металлические столбики. Как и в умонастроениях разочарованных жителей.
Влада осмотрелась и обнаружила у ближайшего дома (как раз №8А по улице Коммунальной) единственную уцелевшую лавочку – у второго подъезда. Посидеть можно было лишь там. Но очень скоро холдинг в лице Варвары реализует в Кашкуке проект «Добрые лавочки», и новые образцы комфорта установят всюду. Дай-то Бог. Во дворе было тихо и пустынно. Из довольно большого контингента жильцов трех домов (пять этажей и четыре подъезда в каждом) в этот случайный час не показался никто. Работники ТыМЗ уже проследовали на проходную – ведь директорша грозила лично проверить явку. Смешно, последние деньки дорабатывают…
Влада тихо присела на лавочку, никого не трогала. Но сидела так недолго. Аккурат над ней нависал балкон. Закрытый деревянными рамами – старыми, почерневшими. Обыкновенно использовался и как балкон (выйти, постоять, посмотреть и подышать, и покидать, как произошло в дальнейшем) и как место для хранения (хозяйственных принадлежностей, продуктов и предметов двойного, весьма неожиданного назначения). Центральные створки распахнуты, чтобы свежий воздух задувал в квартиру. Внутри были люди, и на балконе тоже проявилась их жизнедеятельность. Внезапно и энергично. Над перилами в открытый проем высунулась женская голова – темные волосы всклокочены, под ними лица не разглядеть. Зато голову очень даже услыхать.
– Стоишь! Сидишь… под балконом. Опять! И ничего не беспокоит – ни стыд, ни совесть… Караулишь мальчишку? Зачем он тебе понадобился – вот зачем?! Отравила синим ядом, ведьма. Не видать тебе Лешки! Я не я буду, если допущу…
Влада не ожидала получить сверху разъяренную тираду. Эффект – словно тебя чем-то окатили (не водой). Девчонка вздернулась как насаженный корыльбунчик.
– Вы чего?! Вы же не собака – чего гавкаете? Я вас не знаю!..
– Зато я тебя… я тебе… Ой… – голова над балконом скрылась. И уже скрытая в квартире отвечала кому-то.
– Кто? Да никто!.. Говорю же, на нашу лавочку больше не сядут. Меченая она. Директорша попой ерзала… – дальше начался крик опять. – Ты куда? Лешка! Нет ее там… Говорю, не она это… Просто девчонка, а я на нее насела… Ну, не верь. Сам убедись!
Снова над балконом возникла темноволосая всклокоченная голова.
– Девочка… ой, извини, пожалуйста. Ты не уходи. Этот идиот сейчас спустится. Дай ему крепко по затылку! Когда племяннику дали, он же вроде понял и бабу Лиду даже полюбил…
Надо сказать, что Влада (а она за словом в карман не полезет) не нашлась с ответом. Но грубить расхотелось. Пока пыталась расправить схваченное гневом и обидой дыхание, Леша Имбрякин – похититель отца и воздыхатель директорши – стоял перед ней. Желание Влады исполнилось.
– Это не ты…
Вот те на! Машутка уже толковала давеча брату Влады: Но ведь в рубашке или в футболке (или в шортах и блузке) ты – это ты. Или в другой одежде или обличье… Это ты?
– Как не я?.. А ты… а ты катись! Не больно нужен! – Влада вспылила.
– Это тебя только что Ирэн обругала? Ну, извини, она погорячилась…
– Очень надо!
Беседа юной пары началась неприветливо и на этом могла оборваться. И наша история лишилась бы в своей палитре части ярких искренних красок, и общее Пятигорье померкло бы… Да, мальчик красивый, но Влада избалована вниманием многих мальчиков, а Леша увлечен другой оригинальной особой. Действительно, о чем говорить-то? Они разбежались бы даже без прощального кивка, и чувствам не суждено было бы родиться. Однако произошло парадоксально, что между двумя сторонами вклинилась третья и вовсе не оказалась в ситуации лишней.
– Позвольте…
Рядом выросла упитанная фигура в рубашке навыпуск и обтягивающих брюках. Пухлые плечи, круглый живот, оплывший подбородок. Заметные результаты, когда жир плотно обволакивал природный костяк и мускулатуру. Хмурая, щекастая физиономия. Под непрерывной чернобровой линией маленькие пронзительные глазки. Густая челка огрубляла вид. Молодой разъевшийся мужчина – вернее, доярки Веселкины раскормили. Гений частного предпринимательства Федя Цуков. Будущий олигарх.
Что же он делал в кашкукском дворе, а не на собственной точке в Малыхани? Ведь недавно Федя клялся, что нога его здесь не ступит. А вот ноги-то скоро притащились под окна невесты, жестоко насмехавшейся над ним. Однако Федя пересилил себя. Вопрос не в глупых сантиментах, а в серьезных вещах – в деньгах, естественно. Федя неуклонно шел к своей цели, и неприятности и обиды на пути только подпитывали его решимость. Впереди уже обозначился, засияв, первый этап – его первый миллион. Пока ближайшая цель – миллион рублей. Не долларов. Пригодились и точка, и ДеньДжин – весь бизнес. Но на первом миллионе Федя не помедлит – зашагает дальше. К подлинному богатству. К независимости и безопасности. К счастью. Нифонтовская невеста еще горько пожалеет! У Феди удачно складывается. Получены тайные заверения в поддержке, нарисовались перспективы – ему многое обещали, но не меньше потребовали взамен. Как следствие, оборот малыханского пункта приема вторчермета резко взлетел. Доходы тоже. Грузовик компаньонов Феди и Тулузы сновал к проходной ТыМЗ и от нее. Металлолома на заводе горы – знай, вывози. С Федей заключен договор. Не напрямую, а через посредников – да через того же младшего Пятнашкова. Конечно, в устной форме. Ничего не подписывалось ни чернилами, ни кровью. Хотя Федя понимал, что отыграть назад нельзя. Раз согласился. Коготок увяз – всей вороне пропасть. И даже не вороне – целому корыльбуну. Договоры надо исполнять – pasta sunt servanda – начертано в юридических документах, древних скрижалях или на сказочных камнях (когда формула « куда поедешь и чего лишишься» есть тоже договор). Вот и Федю Цукова – ловкого проныру, бессовестного заимодавца – поймали на крючок. Как Лешу Имбрякина. Хотя Леша молод и наивен, и он станет трепыхаться. А Федя?.. Следуя поручению, пришел во двор Ирэн (все в нем противилось этому!), дабы кое-что передать своему оскорбителю – наглому мальчишке, который его пнул под… под… Неважно! Нанес урон Фединой гордости и новым брюкам. Пропал костюм окончательно. С обидой и стрессом наесть лишние килограммы легко. Тогда костюм и вовсе не налезет.