Страница 19 из 37
Глава 3. Аясэ Аяцудзи
Аясэ вернулась в общежитие уже под утро и без сил рухнула на кровать. Она так вымоталась – больше от приготовлений к бою, чем от разговора с Икки, – что еле-еле заставила себя встать по звонку будильника в девять часов.
Спустившись с двухъярусной кровати и посмотрев по сторонам, она обнаружила на столе записку от соседки.
Как ты и просила, я не пойду на сегодняшний матч. У тебя какие-то проблемы? Прошу, не молчи. Ты же знаешь, что я всегда тебя выслушаю. В последние дни ты места себе не находишь. Я так переживаю за тебя.
– Какая же я тварь...
«Предала наставника, переполошила подругу».
В ушах до сих пор стоял крик Икки:
«Ты забыла о собственной чести и втоптала в грязь нашу, чтобы исполнить своё желание! Но сможешь ли ты потом смотреть людям в глаза?!»
– …
«Сегодня судьбоносный матч. Я должна быть холодна и сосредоточена на победе...»
Однако на душе скребли кошки.
«Нет, это никуда не годится. Надо взять себя в руки и приободриться».
Поэтому Аясэ решила кое-куда сходить.
В пятнадцати минутах езды на поезде от академии Хагун располагался многопрофильный госпиталь Сисидо – высокое белое здание, возносящееся в ясное летнее небо.
Аясэ как всегда поднялась на пятый этаж, дошла до палаты 515 и привычным движением отворила дверь.
В комнате стояла только одна кровать.
Рядом с ней на складном стуле сидела женщина средних лет. Она обернулась и удивлённо подняла брови.
– Аясэ-тян?
– Здравствуй, тётя Судзука.
– Привет. Ты откуда? Из школы?
– Нет. Сегодня же матч, вот меня и освободили от занятий. Решила навестить его.
– А, понятно. Отборочные матчи, соседи по комнате... Мне определённо нравится ваша новая директриса. – Судзука всецело поддерживала политику Куроно.
Она встала со стула и подошла к кровати.
– Брат, к тебе пришла твоя милая дочурка.
Исхудавшее лицо, морщинистая кожа, тонкие, будто ветки в суровую зиму, руки – одним словом, мумия, а не человек.
– Доброе утро, папа, – поздоровалась Аясэ.
Да, на кровати лежал её отец, Кайто Аяцудзи.
Но Кайто промолчал. Он спал. Спал беспробудным сном уже целых два года.
– Ладно, Аясэ-тян, не буду вам мешать. Я подожду в кофейне. До скольки ты тут будешь?
– До двенадцати. Потом у меня матч.
– О`кей. Тогда я вернусь в двенадцать. Пока.
Судзука помахала на прощание и вышла из палаты.
Она оставалась жизнерадостной в любой ситуации. Вот бы и брат хоть иногда разделял её оптимизм...
«Нет, раньше и папа был таким...»
Раньше.
– …
Кайто слабо шевельнул губами.
– Папа…
Он беззвучно говорил одно и то же. Постоянно, на протяжении двух лет.
Аясэ вновь и вновь читала по его губам:
«Прости».
– !..
Девушка стиснула зубы, не позволяя боли и горечи прорваться наружу.
Кайто извинялся за то, что не смог защитить того, что им было дорого, за то, что не решился довериться ей и взвалил всё на себя.
Два года назад, в, казалось, вечный сезон дождей...
«Послушай, Аясэ. Наши мечи несут смерть. А вы, блейзеры, обладаете сверхчеловеческими способностями. Поэтому ни при каких обстоятельствах не забывай о чести. Иначе твоя сила станет обычной жестокостью.
Чти приличия, защищай слабых и искореняй зло.
Никогда не стремись к силе как к цели. Стой прямо и гордо перед любым противником.
Вырасти рыцарем, которого не устыдятся другие и которого не устыдишься в первую очередь ты сама».
Последний самурай Кайто Аяцудзи постоянно напоминал Аясэ об этом.
Великая сила шла рука об руку с великой ответственностью.
Обучая дочь, Кайто много времени уделял морально-этической стороне боевых искусств.
Он не хотел, чтобы Аясэ выросла очередным высокомерным блейзером, у которого на первом месте стояла бы сила.
Безусловно, он был строгим и придирчивым учителем, но в то же время благородным и справедливым.
Аясэ любила его занятия. Любила смотреть, как отец красиво размахивает мечом, любила его большие грубые руки, любила, когда Кайто гладил её по голове за успехи.
Вместе с ней додзё посещали около десятка других учеников.
Аяцудзи никогда не жили богато, но согревали всех, кто к ним приходил, тёплым, дружеским отношением.
Это были счастливые годы жизни Аясэ.
«Хочу, чтобы так продолжалось вечно», – мечтала она.
Однако два года назад в дождливый день один парень без стыда и совести разбил и растоптал её надежды.
Прошло два месяца с тех пор, как Аясэ поступила в академию Хагун.
Лето только-только вступило в свои права.
Шли дожди, было жарко, ветрено и влажно.
Занятия кончились. Аясэ вышла из дверей, открыла зонт и... направилась прямиком в отцовское додзё.
Учителя академии отлично знали своё дело, однако одноклинковым стилем Аяцудзи в совершенстве владел, очевидно, только Кайто.
Кайто страдал от неизлечимой болезни сердца и к тому времени, как Аясэ пошла в среднюю школу, практически перестал брать в руки меч. Последний раз он воспользовался им, чтобы передать дочери, которая собралась поступать в Хагун, тайную технику.
Если говорить начистоту, Последний самурай больше не мог сражаться, однако он не бросил ремесло наставника и обучал молодое поколение премудростям своего стиля.
Некоторые из учеников – и Аясэ в том числе – росли под крылом Кайто с самого детства.
Среди них встречались отличные воины. Например, Сугавара, глава тренерской школы, владел мечом намного лучше Аясэ.
Девушка ходила домой около трёх раз в неделю в том числе для того, чтобы проводить с ним спарринги.
«С каждым разом я становлюсь сильнее и всё больше приближаюсь к тому уровню, когда постигну тайную технику отца!» – думала она, быстрым шагом идя по улице.
Казалось, новый распорядок прочно вошёл в её жизнь.
Но сегодня Аясэ открыла дверь, которой пользовались ученики Кайто, и столкнулась с «аномалией»...
– Э?
...Точнее, с высоким парнем, который тоже держал в руке зонт.
Аяцудзи быстро обежала его взглядом: выкрашенные яркой краской волосы, сигарета в зубах, глаза, как у голодного волка, небрежно расстёгнутый пиджак академии Донро, татуировка в виде черепа на груди.
Незнакомец прямо-таки источал агрессию. В додзё, где царили вежливость и благородство, он казался пришельцем из иного мира.
Аясэ никогда не умела общаться с парнями, поэтому невольно попятилась.
– Ха-ха, – насмешливо хохотнул он – Кураудо Курасики – и бросил сквозь зубы. – И так каждый раз.
Кураудо прошёл мимо Аясэ и вскоре исчез за пеленой дождя.
«Кто это такой?.. Что этому хулигану понадобилось у нас дома? Он из академии Донро, значит, блейзер. Но блейзеры никак не связаны с боевыми искусствами. Может, он просто спрашивал дорогу?» – задаваясь вопросами, девушка подошла к двери. И...
– Черт! Я не прощу этого ублюдка! – услышала она громкий крик Сугавары, её, можно сказать, друга детства.
Аясэ торопливо сдвинула дверь и вошла в додзё.
Сегодня внутри было тихо.
Мрачный Кайто с закрытыми глазами сидел в сэйдза*, а семеро его учеников стояли вокруг с крайне рассерженными лицами.
– Что произошло? – спросила Аясэ у Сугавары.
– Пару минут назад сюда вломился тип в странной одежде и предложил сразиться за додзё.
– Просто так, ни с того ни с сего?
– Да. Но наш учитель слаб. Кроме того, одноклинковый стиль Аяцудзи разрешено использовать только в официальных поединках.