Страница 25 из 29
Полковник Белов знал, что ничто в этой жизни так жестоко не судит человека, как время! Не иметь ничего в шестьдесят лет – это тяжёлое испытание и от бремени одиночества его спасала только служба. Она была его единственной семьёй.
Евгений Павлович плеснул из бутылки в стакан немного бурбона и, взяв его в правую руку, расстегнул пуговицы на пиджаке. Он прошёл к кожаному дивану, стоявшему в стороне от рабочего стола у стены, рядом с которым в кадке росла небольшая декоративная пальма порядка метра в высоту. Белов дотронулся до её листика пальцами левой руки, будто хотел прикоснуться к молодости, подобно роднику среди высоких сосен. Он сделал пару небольших глотков бурбона и сел на диван, поставив стакан на небольшой высокий столик, стоявшей рядом с кадкой. Евгений Павлович закрыл глаза и погрузился в сон…
Подмосковье. Коттедж директора ФСБ.
Бояров сидел за рабочим столом в своём домашнем кабинете, положив локти, на подлокотники офисного кресла. Из открытой фрамуги дул свежий ветерок, наполняя помещение ароматом свежескошенной травы. Олег Дмитриевич застегнул пуговицы серого кардигана, надетого поверх голубой сорочки. Гипертония снова давала о себе знать. Высокое давление, подскочившее ночью от воспоминаний и нервов, постепенно падало, оставляя после себя лишь головную боль.
Бояров открыл хьюмидор из сандалового дерева, стоявший на рабочем столе, и вытащил из неё сигару. Он тут же её обрезал и плотно зажал губами во рту. Олег Дмитриевич поднёс спичку и принялся раскуривать крепкий кубинский табак. Про наставления врачей в этот момент он не думал, запрещавших ему курить. Уже было слишком поздно, чтобы начать играть в здоровый образ жизни. Он посмотрел на чёрно-белую фотографию в рамке, стоявшую на столе рядом с хьюмидором, где на фоне песков и жестоких гор Афгани стоит «шишига» их разведгруппы и все ребята ещё живы…
Бояров сделал несколько тяг, и сигара начала медленно тлеть. В пустоте закрытых глаз снова шли караваны, гул моторов, адская жара, взрывы фугасов, разрывы гранатомётных зарядов, кровь запёкшаяся на раскалённом песке, треск «АКМ», пустой патронник и лихорадочно сжатая в руке граната… Звук винтов «МИ-24», летящих на помощь, словно, ангелы, выпущенные ракеты, изуродованные тела «духов» и голос друзей…
Сердце Олега Дмитриевича внезапно сжалось и пронизало тупой болью. Сквозное ранение так же не оставляло его в покое. Пуля под сердце, не задевшее жизненно важных органов и кровеносных сосудов, всё равно «убила» Боярова, но не физически. Это произошло психологически, оставив после себя метку о том, что смерть всегда рядом.
Он сделал пару тяг сигары и выпустил табачный дым изо рта. Олег Дмитриевич провёл ладонью левой руки по аккуратно зачёсанным назад чёрным волосам, которые разбавляла местами серебристая седина, и задумался о ситуации в посольстве в Вашингтоне. Для Боярова не было секретом, какую разрушительную силу могла иметь информация, предложенная «перебежчиком» из ЦРУ. Наличие «кротов» – это абсолютная неизбежность для любой спецслужбы мира, ведь, всегда найдётся «недовольные» в том или ином плане. Кто-то мечтает о красивой жизни, кого-то интересуют карьерные перспективы, а деньги открывают множество дверей…
Всё было логично и понятно, как и, если посмотреть на это всё с другой стороны. Возможность перевербовки, многочисленные оперативные комбинации с целью подорвать врага в его же доме. Время очень изменило лицо «агрессора». Самый опасный враг тот, которого не видишь и знаешь, как человека с принципами. Лицемерие и предательство давно уже изменило своё лицо и привыкнуть к нему невозможно, ибо оно постоянно меняет свой облик.
Олег Дмитриевич взял со стола смартфон и стал набирать номер полковника Громова. Генерал Васильев временно был в служебной командировке в Петербурге, где занимался организационными и кадровыми вопросами. Ряд решений Александра Васильевича Бояров мысленно не одобрял, но обвинять его в ряде «смертных грехов» не считал нужным.
Олег Дмитриевич приложил смартфон к уху и принялся ждать ответа абонента.
– Добрый день! – бодро произнёс полковник Громов.
– Добрый день, Михаил Иванович! Шпионов, меньше не становится? – с юмором спросил Бояров.
– Боюсь, но с этим изменений не предвидится, – саркастично ответил Громов, оторвавшись от подписания ряда бумаг и просмотра агентурной информации на экране ноутбука. Он положил ручку-роллер на подготовленный референтом приказ и откинул спину на спинку офисного кресла. – Но, нужно стремиться к светлому будущему!
– Вот, примерно, об этом я и хотел с вами поговорить!
– Вы, умете заинтриговать, Олег Дмитриевич! – переложив телефонную трубку в левую руку, а потом зажав её плечом, добавил Громов.
– На данный момент всё пока очень туманно… Обрисую ситуацию, как она есть. Вчера в посольство в Вашингтоне объявился бывший супервайзер ЦРУ с весьма интересной информацией о двойных агентах в наших структурах. Глава резидентуры полковник Белов сейчас занимается аналитикой первых предоставленных материалов и действиями по протоколу. Думаю, что пока стоит по максимуму ограничить доступ к данной информации. Генерал Васильев пусть занимается пока своими делами в Питере. Я сам его извещу.
– Даже не знаю, что сказать?! С одной стороны – это успех, а с другой очередной крупный риск. Новый «Эдик» и информация могут вызвать эффект разорвавшейся бомбы, впрочем, к этому нам не привыкать!
– Согласен, Михаил Иванович! Почему-то мне кажется, что подобной истории в этот раз не будет. Фигуры разные. Один весь мир на уши поставил, а этот по максимуму сохранил конспирацию своего «побега», кроме небольшой конфронтации с агентами ФБР у ворот…
– Уже хорошо! – поставив свою подпись под приказом, произнёс Громов, прикидывая заранее в голове сколько предстоит весьма непростой работы, если информация перебежчика пройдёт проверку, как и он сам.
– Хорошо или плохо, узнаем в будущем! А, пока, начинай подготовительную работу. Евгений Павлович сам свяжется с тобой в ближайшее время. Необходимые бумаги для трансфера я подпишу, – седлав несколько тяг крепкого табака и выпустив несколько колец дыма, добавил Бояров. – Само собой, группа разработки и проверки информации должна быть минимальной по составу и максимальной по уровню доверия, разумеется.
– Правила игры, Олег Дмитриевич, я хорошо знаю.
– Знаю, Михаил Иванович! Считай это частью протокола, – улыбнувшись, произнёс Бояров, положив сигару на большую хрустальную пепельницу.
– Принято! – отложив подписанные только что приказы и распоряжения на край рабочего стола, добавил Громов.
– Верю в вас, Михаил Иванович! Хорошего дня!
– Спасибо, Олег Дмитриевич! Взаимно! – сказал Громов и положил телефонную трубку на базу.
Бояров достал из ящика стола блистеры с таблетками и плеснул в стакан немного минеральной воды. Сердце продолжало ныть и уже не верилось, что от этого есть спасение.
Олег Дмитриевич проглотил несколько таблеток и запил небольшим количеством воды, отставив стакан в сторону. Сигара медленно тлела в пепельнице, а мысли путались в голове и вызывали страх. Жизнь, как усталый странник исчезала в предрассветной дымке, оставляя на разбитый дороги, занесённые пылью следы…
Вашингтон.
Посольство Российской Федерации в США.
Ник лежал на диване с кожаной обивкой, издававшей скрип, при поворотах с бока на бок. Сон не шёл, что было нормальным состоянием, когда твоя жизнь внезапно преподносит неожиданные сюрпризы. Искать виноватых – это типичная модель поведения человека, который не стоит и ломаного цента. Каждый сам виноват в своих несчастьях! Так было всегда и так останется, пока существует этот безумный мир, где скоротечность побед и жизни, остаётся незыблемым постулатом.
Миллс предпочитал не смотреть в будущее! Ведь, как можно увидеть то, чего нет?! Когда-то Эдвард Сноуден был для него главным предателем и человеком без чести, передавшим информацию об агентах главному врагу. Спустя годы Ник понял неоднозначность всего, где главная цель всего – получение прибыли из всего, из чего только можно. Теперь, в лучшим случае и хорошем стечение обстоятельств он мог проследовать тем же путём, только в его случае было всё несколько иначе. Агент Миллс предлагал материалы на двойных агентов. Их ценность для ЦРУ и АНБ имела особый приоритет, но при этом они оставались предателями собственной страны. У таких людей нет ценностей, а только жажда денег. Времена идейных агентов прошли. Классический предатель готов повторить свой «высокий поступок» столько раз, сколько ему будет выгодно! Так было и будет всегда и никогда не изменится!