Страница 23 из 29
Он одёрнул пиджак тёмно-синего строгого костюма и поправил галстук. Аккуратная классическая стрижка седых волос отразилось в зеркале шкафчика, и он вернулся к столу. Взгляд его проницательных зелёных глаз лёг на текст бумаг, а пальцы правой руки коснулись гладко выбритого подбородка овального лица. Белов продолжал размышлять, осознавая, что уже принял определённое решение по мистеру Миллсу. Всю свою карьеру Евгений Павлович провёл среди высокомерия Великобритании и показной «демократии» США. Он хорошо знал людей этих регионов. Их психологические особенности, менталитет, привычки, манеры и конечно же историю. Без всего этого невозможно добиться успехов.
Полковник Белов снял телефонную трубку и попросил соединить с директором ФСБ Бояровым Олегом Дмитриевичем.
– Доброго времени суток! Слушаю вас, Евгений Павлович, – радушно произнёс директор.
– Здравствуйте, Олег Дмитриевич! У меня в комнате для допросов находится супервайзер ЦРУ, который просит политического убежища, а взамен предлагает сдать сеть «кротов» внутри управлений и служб, работающих на ЦРУ и АНБ.
– Интересно… Вы, уже провели первый допрос и тест на полиграфе? – сосредоточенно спросил Бояров.
– Пока нет! Этим я займусь в ближайшие часы. Во всяком случае текст написан убедительно для человека, находящегося в тяжёлой психологической ситуации. Почерк так же характерен: небрежный с сильным нажимом на грифель. В бумагах имён или фамилий не указано, но написано, что небольшая часть информации будет передана при личном разговоре, – рассудительно ответил полковник Белов.
– Что ж! Приступайте к работе. Связь по ситуации! – добавил Бояров и положил телефонную трубку.
Евгений Павлович потёр пальцами левой руки морщинистый лоб, чувствуя лёгкую головную боль. Он медленно положил телефонную трубку на базу, продумывая стратегию допроса, где всегда присутствует игра подобная партии в шахматы. В таких случаях всегда есть риск фатальной ошибки или регалии победителя. Примеры из истории делились условно пополам, но даже это не прибавляло оптимизма полковнику Белову. Он взял папку-скоросшиватель в правую руку и вышел в коридор. Евгений Павлович провёл ключ-картой по считывателю электронного замка, который закрыл его кабинет. Безликость коридора в очередной раз за день отозвалась в его душе приступом хронической усталости, и полковник уверенным шагом направился к комнате для допросов.
Работа в резидентуре шла своим чередом, не взирая на время суток. Здесь на небольшом островке Родины среди чужбины, где показная враждебность достигает своего пика, в городе течёт обычная жизнь, далёкая от политики и геополитических претензий на мировое господство. Простые люди они одинаковые везде. Все поглощены своими проблемами, а дебаты в Конгрессе или Сенате воспринимаются, как очередное мракобесие не решающие основные социальные проблемы.
Евгений Павлович провёл по ключ-картой по считывателю замка и зашёл в комнату для допросов, где опальный супервайзер ЦРУ смотрел на своё отражение в зеркальном стекле.
– Здравствуйте, мистер Миллс! – положив папку-скоросшиватель на поверхность металлического стола, произнёс Белов. – Отдохнули немного?
– Это сложно назвать отдыхом, сэр! – обернувшись лицом к Евгению Павловичу, ответил Ник и подошёл к столу.
– Понимаю. Присаживайтесь, мистер Миллс, – добавил глава резидентуры и сел на стул за стол.
– Спасибо, – коротко сказал Ник и присел на стул за тот же стол, без излишнего оптимизма, руководствуясь лишь собственным прагматизмом, который не раз спасал его шкуру в самые сложные моменты жизненных испытаний.
– Меня зовут, Евгений Павлович Белов. Я глава резидентуры, – ровным голосом начал полковник, сохраняя излюбленный приём дипломатического нейтралитета. – Пробежимся по тезисам.
– Я знаю, кто вы. Да, конечно, я готов.
– Вы, написали, что обладаете информацией сети «кротов» внутри спецслужб РФ, но сделали никакого намёка. Как вы понимаете абстрактные и голословные заявления нас не интересуют, – погрузившись на мгновение в бумаги, продолжил Белов и перевёл пристальный взгляд на мистера Миллса. Для Евгения Павловича было не большой проблемой раскусить человека и его сущность, но в лице Ника он встретил достойного соперника, чьё непроницаемое выражение лица и холодный взгляд вызывали множество вопросов.
– Я это прекрасно понимаю сэр и не имею желания вводить вас в заблуждение. Думаю, вы уже ознакомились с моей биографией и примерно представляете, кто я и что, – спокойно, но с еле уловимой ноткой волнения в голосе произнёс мистер Миллс.
– Отчасти! Начинайте, я вас внимательно слушаю, – закрыв папку-скоросшиватель, сказал Евгений Павлович и приготовился слушать, собираясь следить за тембром голоса опального супервайзера ЦРУ.
– Как вам будет угодно! Для вас не секрет, что я долгие годы проработал в «русском отделе» ЦРУ. Я хорошо знаю вашу страну, где бывал очень часто, как под своим именем, так и под многочисленными псевдонимами. В мои обязанности входили: подготовка спецоперации, аналитика и вербовка перспективных агентов с прицелом на будущее. Успех был всегда переменным, как в работе любого «полевого» оперативника. Люди везде одинаковые и нужды у них схожие… Деньги, разумеется! Однако, не всех можно купить. Кого-то проще бывает убрать в каком-либо виде с пути. Физическое устранение всегда играет злую шутку, как с любым куратором, так и с любым агентом внутри. Всегда проще подставить или обставить… Но, сейчас не время беседовать о тонкостях нашей работы! Позовите охранника, у которого все мои личные вещи. Среди них есть флэшка. На ней лишь малая часть тех материалов, которые я собираюсь вам передать в обмен на политическое убежище и ряд других условий…
– Одну минуту, – перебил Ника полковник Белов и достал из бокового кармана пиджака небольшую рацию. – Игорь, принеси вещи мистера Миллса в мой кабинет вместе с протоколом изъятия.
– Будет сделано, Евгений Павлович! – ответил грубоватый голос в динамике рации.
– Продолжайте, мистер Миллс, – неотрывно смотря на Ника, добавил Белов.
– Хорошо! Итак, на флэшке находятся материалы на подполковника Хабарова заместителя начальника резидентуры в Риме. Его оперативный псевдоним в нашей агентуре «Оцелот». В материалах указана вся его работа на правительство США. Я, разумеется, не был его непосредственным куратором…
– Это серьезное обвинение, мистер Миллс! – перебил Евгений Павлович, анализирую тембр речи, а также мимику и жестикуляцию, которая отсутствовала, как таковая. Руки Ника были сомкнуты и без движения лежали на поверхности стола. Миллс говорил уверенно, не пользуясь какими-либо словами «паразитами». Может быть это была так называемая домашняя заготовка, а может просто собранность и понимание, что за оградой посольства его ждут агенты ФБР. – Скажите, а под каким псевдонимом у вас идёт агент «Оцелот» и почему первым вы выбрали именно его?
– Его псевдоним Гордон Браун, именно под этим именем он состоит в нашей базе данных. Почему выбор пал на него?! Вопрос риторический… Не могу на него ответить…
– Хорошо, допустим. Почему вы решили прийти к нам? Что повлияло на вас?
– Меня обвинили в «сливе» секретной информации сторонним людям.
– Это правда? – сосредоточенно спросил полковник Белов.
– Нет! Меня кто-то подставил. Сами понимаете, как такое может случиться… От этого никто не застрахован, тем более, когда есть желающие занять твоё место.
– Хорошо, допустим! Где остальные материалы, которые вы собираетесь нам передать?
– Они в надёжном месте за пределами США.
– Хорошо. Что ещё вы можете добавить к своим первым показаниям, мистер Миллс?
– Знаю, что центральной фигурой в этой сети стоит высокопоставленный чин одной из спецслужб, но его имени я не знаю. Мне только известен оперативный псевдоним этого человека: «Флинт». Ходит слух, что он большой знаток рома и любитель пиратской тематики. Это всё!
– Интересно! Что ж, впереди вас ждёт полиграф, а далее комната отдыха, где вы будете ожидать решение по вашему вопросу, – встав со стула и взяв в правую руку папку, произнёс Евгений Павлович и покинул комнату для допросов. Он остановился посреди коридора, ощутив, что становится стар для подобных игр. Шестьдесят лет можно спрятать во внешности, но старость в душе невозможно скрывать, тем более от самого себя.