Страница 17 из 29
Паскуалина вышла из кабины лифта и стремительной походкой направилась вдоль по коридору. Мысли о божьей каре за подобные исследования над природой человека временами останавливали профессора Сильвани, но интерес снова и снова брал пальму первенства. Лавровый венок очень часто превращается в терновый венец, однако, думать об этом было не время. Наука наук всегда одерживала уверенную победу. Философия даёт возможность мыслить как широко, так и весьма узко в зависимости от ситуации. Трагедия «Фауст» и сам главный герой в виде усталого алхимика, были близки Паскуалине по духу. Продать душу Мефистофелю можно по разным причинам, главное знать, ради чего жариться в котле у чертей после смерти. Мысли о романтическом ужине с любимым вернули её из раздумий, граничащих с вечностью, на грешную землю.
Профессор Сильвани подошла к двери своего кабинета и, отогнав от себя мысли о извечной борьбе Добра со злом в трагедии «Фауст», открыла дверь. Она прошла в свой кабинет и плюхнулась на рабочее кресло. На её лице засияла радостная, но в тот же момент загадочная улыбка, словно, мгновение назад ей удалось пережить самый счастливый момент в своей жизни.
Паскуалина вытащила из кармана белого халата блокнот, перетянутый резинкой, и положила его вместе с ключами на поверхность стола. Она внезапно задумалась и закрыла глаза. Все, кто её любил стояли перед ней и улыбались. Их теплота чувствовалась где-то совсем рядом и грела сердце, продолжая дарить надежду и веру, а любовь стояла в дверях и готовилась сделать шаг вперёд…
За окном светило солнце и в кабинет проникали его яркие лучи. Профессор Сильвани открыла глаза и встала из-за стола, направившись к небольшому мини-бару, который подобно сервису отеля пять звёзд, предлагал что угодно. Она вытащила оттуда стеклянную бутылку минеральной воды и вскрыла крышку. В стакан из хрусталя хлынула минералка и наполнила его до половины. Паскуалина поставила бутылку на стол и взяла стакан в правую руку. Солоноватый вкус затронул рецепторы на сосочках языка, и профессор осушила стакан. Жажда и лёгкая нервозность отступила, наверное, ионы магния в воде пошли на пользу организму. «Стресс – это неотъемлемая часть человеческой жизни и принимать его нужно достойно и с высоко поднятой головой!». Эти слова её первого научного руководителя в своей жизни, навсегда остались подобно памятнику, хранившего ключи от вечности…
Профессор Сильвани вернулась за рабочий стол, усевшись поудобнее в офисном кресле и сняла с блокнота резинку. Она пролистала часть исписанных страниц и взяла в правую руку карандаш, принявшись делать схематический набросок. Неуверенность и страх ошибиться продолжали держать Паскуалину в напряжении, и её рука продолжала наносить карандашом рисунки на страницы блокнота. Ластик, как всегда, составлял ей безмолвную компанию, а его кирпично-красный и голубой цвета, выделяясь среди чистых листов, напоминали о том, что ошибку исправить никогда не поздно.
Сосредоточенность и вдумчивое выражение лица делали профессора Сильвани ещё привлекательнее и красивее. Кому-то это идёт, кому-то нет, но в любом случае гримаса легкомысленной особы, едва ли имеет больше шансов в мужском восприятии. Принцип: каждой твари по паре, был по-прежнему жив, но временами бился в предсмертной агонии…
Паскуалина отложила карандаш в сторону и взяла шариковую ручку, принявшись делать пометки на страницах блокнота. Аналитическая работа продолжалась, но взгляд время от времени сам соскальзывал на циферблат её наручных часов. Предвкушение встречи вызывало у профессора Сильвани трепет, заставляя сердце биться всё сильнее и сильнее, а мысли отрывались от земли и исчезали среди воздушных замков грёз. Ничто не имеет такой силы в природе, чем любовь: искренняя и взаимная! Волшебство этого чувства невозможно сравнить ни с чем! Это дар, который нужно хранить, но гладких людских судьб, как счастья не бывает.
Паскуалина снова опустила свой взгляд на страницы блокнота и продолжила обозначать двойными подчёркиваниями самые важные аспекты, а также интересные мысли, требовавшие сосредоточенного обсуждения…
Всё это будет завтра, а сейчас мысли профессора Сильвани были только о долгожданной встрече. Разлука, продлившаяся около месяца, заканчивалась столь же неожиданно, как и началась.
Паскуалина закрыла свой блокнот, перетянув его резинкой и закрепила шариковую ручку за нагрудный кармашек своего белоснежного медицинского халата. Она встала из-за рабочего стола, аккуратно придвинув к нему офисное кресло. Профессор Сильвани быстро прибралась на поверхности стола, лишнее рассовав по ящикам, где, как всегда, было мало свободного места. Она убрала свой блокнот в кожаный портфель, одиноко лежавший у входа в кабинет на стуле. Паскуалина открыла дверцу шкафчика и увидела своё отражение. Усталость на лице читалась сходу, но она не портила настроения. Профессор Сильвани сняла с себя белый халат, который повесила на вешалку в шкафчик, и достала оттуда чёрный жакет. Паскуалина быстро накинула его на себя и застегнула пуговицы. Она точно знала, что ей сейчас не хватает больше всего: красивого вечернего платья, её любимых туфель и, конечно же, бриллиантового колье.
Профессор Сильвани захлопнула дверцу металлического шкафчика, взяла в правую руку портфель и вышла из кабинета. Паскуалина закрыла дверь на ключ и направилась к проходной. Рабочий день остался позади вместе с его исканиями, а также разнообразием статуэток в кабинете, стимулировавших мысли и воображение профессора Сильвани. Эта коллекция из различных зверей, людей, структурной формулы молекулы ДНК дополняла колорит, чем и отличался кабинет учёного от кабинета врача.
Паскуалина убрала связку ключей в боковой карман жакета, добавив к уверенной походке лёгкость. Она с очаровательной улыбкой миновала проходную и подмигнула охраннику.
– До свидания, профессор Сильвани! Добро вечера! – улыбнувшись в ответ, произнёс секьюрити и встал из-за стола в знак уважения.
– Доброго вечера, Себастьян! – добавила Паскуалина и, преодолев опустевшее к вечеру центральное фойе клиники, толкнула входную дверь от себя. Она быстрым шагом прошла по стоянке и остановилась около своей машины. Её правая рука нащупала в боковом кармане жакета связку ключей и следующим движением открыла дверной замок. Она села за руль, положив портфель на переднее сидение. Духота в салоне давила на виски и тяжело было дышать. Профессор Сильвани опустила стёкла передних дверей и запустила двигатель. Впереди был долгожданный путь домой и создание романтичного образа, который в очередной раз должен был покорить сердце Виктора. Подобные вещи удавались Паскуалине с особым контрастом, всегда оставляя чувство недосказанности и загадки…
Она опустила рычаг стояночного тормоза и включила задний ход. Профессор Сильвани развернулась, мягко нажала на педаль акселератора, сосредоточившись в данный момент на дороге.
Чёрная «Альфа-Ромео» покинула парковку и надела солнцезащитные очки. Пусть вечернее солнце не такое яркое, но ослепить на дороге может, что угодно. Тем более зрение у Паскуалины было очень обострённое и она в темноте видела достаточно много. Офтальмологи не могли понять данную особенность её зрения и рекомендовали при любом солнечном свете носить солнцезащитные очки, не подвергая зрение бессмысленному риску.
Дорога продолжала вести к Цюриху, а природное великолепие успокаивало нервы и душу. Многообразие воображения продолжало рисовать яркие сюжеты и пейзажи, совмещая в себе природу и фрагменты человеческих судеб. Пусть, время будет идти и старость засеребрит волосы и исчертит лицо морщинами, но небольшой, почти потухший уголёк продолжит греть короткими воспоминаниями опустошённое сознание.
Профессор Сильвани припарковала свою машину у бордюрного камня и вылезла из салона, заглушив перед этим двигатель. Она подняла голову вверх, неотрывно смотря, на вечерний солнечный диск, чьи лучи дарили предвкушение волшебной ночи.
Паскуалина закрыла замок дверцы автомобиля на ключ и, обойдя машину, поставила правую ногу на тротуар. Она прошла к парадной и, потянув на себя дверь, зашла внутрь. Профессор Сильвани энергично с лёгкостью поднялась по лестнице на третий этаж и открыла ключами входную дверь квартиры. Паскуалина попала в уютный холл, где стены и потолки были расписаны в стиле эпохи Возрождения. Амурчики, играющие на флейтах и мечущие стрелы из своих небольших луков, светлые облачка, амфоры, кувшины и многое другое, что олицетворяло художественный колорит квартиры. Здесь чувствовалась лёгкость, фантазия, замысел художника, его настроение, вдохновение, которое было передано в каждой композиции. Лепнина под потолком добавляли эстетики и характерности выбранному стилю. Профессор Сильвани был не особым поклонником живописи и данного колорита, но магия художника завораживала её взгляд, заставляя сидеть на диване в гостиной с бокалом вина и смотреть на роспись. В юности Паскуалина интересовалась и с большим удовольствием изучала искусство и культуры разных стран, но генетика победила над всем! Возможно, мания величия поравняться своими возможностями и знаниями с Господом Богом разжигали в ней намного больший интерес, чем картины, скульптуры и многое другое. Вкусить запретный плод всегда желанно, а отказаться от него, кажется не просто глупостью, но и преступлением против самого же себя!