Homecoming

Мехлинг помнил, как еле выбрался из покорёженного транспорта. Благо Даркфолз смог сделать это первым и, как всегда, пришёл ему на выручку. Лёгкая деформация обшивки — это всё, чем они оба отделались при том крушении. Шаттл их товарищей рухнул неподалёку, так что ничто не могло воспрепятствовать их скорому воссоединению друг с другом. Пространство вокруг них отдалённо напоминало собой сосуд, наполненный некой смесью, которая благодаря химической реакции мало-помалу выпадала на дно тёмным осадком, точно так же, как и уничтоженный транспорт с обеих сторон сражающихся между собой противников. На том самом дне сейчас находились и они сами. И единственным разумным решение в сложившихся обстоятельствах для них было тихо отсидеться где-нибудь в местных развалинах, где представлялось возможным переждать разгар текущей бойни. Так и было бы, если бы только не одно весьма немалозначимое «но»… Сегодня Праймусу не было до них никакого дела.

Скоффер помнил, как встал, чтобы немного пройтись, борясь таким образом с одолевающей его скукой, как вдруг внезапно оступился на осыпающемся полу и полетел прямо под откос рухнувшей стены. Никто из его товарищей того не заметил, так как всё их внимание в тот момент занимало совсем другое, а именно — точно из ниоткуда возникшая группа откровенно враждебно настроенных лиц. Мехлинг слышал, как наверху началась подозрительная суета, многогранные звуки которой не сулили собой ничего хорошего.

— Ребята! — встревоженно выпалил он, начав поспешно карабкаться обратно.

— Ты куда это собрался, а?! — внезапно донеслось со стороны, и манипуляторы невесть откуда взявшегося рослого чужака схватили и швырнули опешившего бота в сторону.

Скоффер не мог точно сказать, как долго его продолжали мутузить, но как только неизвестный посчитал, что с него уже хватит, его взяли за первую подвернувшуюся конечность и волоком потащили за собой. Движение прекратилось только тогда, когда обезвреженный груз был доставлен в пункт назначения. К тому моменту шум наверху стих, сменившись надменным говором победившей стороны. Сумев наконец немного сменить положение, мехлинг увидел своих товарищей, что стояли на коленях в окружении наведённых на них прицелов оружия. Все они пребывали на грани. И неудивительно, ведь хоть какой бы то ни было ценности никто из них не представлял. Они были никем и готовились умереть здесь как никто. Единственным, кто осмелился тому воспротивиться, оказался Квайклевинг. Бунтарь сам приблизил свой конец, что больше прочих шокировало и без того едва сохраняющего ясное сознание Скоффера. Главарь вражеской шайки же посчитал такой поступок отчаянного пленного довольно занятным. Тогда же его посетила одна из идей, гнусность которой окончательно подкосила и без того травмированного меха, ведь именно ему было велено выступить в роли её исполнителя. А именно, Скоффер должен был лично покончить с каждым из ещё функционирующих членов своей группы. И инструмент для исполнения оглашённого замысла уже был великодушно протянут в его сторону.

Мехлинг молил не заставлять его этого делать. Он как мог тому противился, но всё равно был насильно поднят и награждён оружием. Бот ни за что не хотел его принимать, так что противнику пришлось самостоятельно вложить бластер в его непослушную кисть, крепко зафиксировав её поверх своей собственной. Скоффер никак не мог унять дрожь в указательном пальце, что лежал на спусковом крючке. Подобно безвольной марионетке, он стоял напротив своих близких, не в силах убрать поневоле направленное на них оружие. Мех смотрел в их лицевые и не видел ни тени страха, что, в отличие от них, пронизывал его насквозь. Только один Даркфолз лежал и содрогался от боли, которую доставляла ему его разбитая ударом приклада оптика. Бах! Грянул выстрел, и сражённый Хэпхапенг рухнул аккурат следом за стихшим хлопком громового раската. Рот Скоффера скривился в искажённом крике, что подобием хрипа вырвался из его глотки, выражая собой весь спектр эмоций, что роился внутри его маленького тела. Чужой палец насильно сдавил курок, вынуждая его выстрелить и тем самым запятнать себя на весь оставшийся век.

— Прости… Прости… Прости… — сокрушённо вторили губы бота в то время, как его враз омертвевшие окуляры изводились видом неподвижного тела друга.

Мехлинг не слушал, на что его науськивал приспешник противоборствующей стороны. До его заторможенного сознания доходила лишь малая часть сказанного им, и эта часть гласила о некой сделке. Сделке, на которую он никогда бы не пошёл.

— Похоже, тебе нужна дополнительная мотивация, — прозвучало в ответ на его затянувшуюся отрешённую реакцию.

Тогда же Скоффер ощутил, как резкая боль пронзила одну из его верхних конечностей. Такая сильная, что он не смог сдержать рвущийся наружу мучительный стон и следующий за ним обрывистый лепет. Возвышающийся над ним садист решил его сломать. Не в переносном, в прямом смысле того слова. Он принялся медленно выкручивать и сдавливать не только его манипулятор, но также и шейную магистраль, что встала на очередь аккурат следом за хрупким плечом бота. Надломленный мехлинг отчаянно искал хоть какого-то напутствия, подсказки во всё ещё стоящем напротив него Стиктайминге — первом мехе, кто помог ему определиться с непростым выбором и преданно следовать ему всё это время. Тот ясно видел, сколь сильно изводила его подопечного паника и прочие внутренние терзания. Но в этот раз единственное, что он смог ему сказать, было: «Ей! Оглянись, Скоффер. Всё и так уже решено. Никому из нас не будет больно. Так что поступай как считаешь нужным. Мы сделали всё, что могли».

«Нет!» — казалось, всем своим существом кричал в ответ Скоффер.

Загнанный в угол мехлинг пыхтел что было сил, лишь бы только самому начать распоряжаться своим телом. Однако его потуги разом сошли на нет, ведь боль от искусно вывернутого сустава на миг оказалась сильнее его воли. Когда же бот невольно дёрнулся, дёрнулся и его указательный палец, что всё ещё был зажат на спусковом крючке бластера. Будучи неподкупным, вселенское Провидение распорядилось в этот момент так, что ненароком выпущенный заряд сразил уже смирившегося со всем Стиктайминга. Тот рухнул, так и не сменив своего добродушного выражения фейсплейта, источавшего простую ободряющую мысль: «Всё в порядке».

— Так, неплохо, — подал голос «кукловод». — Но пора бы нам уже заканчивать.

С этими словами противник выкрутил кисть подмятого им бота так, что совершённое им насильственное действие спровоцировало череду беспорядочных выстрелов. Один из них, не без помощи наводчика, скользнул по плечу лежащего на земле Даркфолза. Враг и дальше бы продолжил играть с захваченным объектом, потешая тем самым упивающуюся разыгравшимся зрелищем толпу, однако небо над ними вовремя подало тревожный сигнал. К-класс готовился вот-вот отдать свой долг.

— Похоже, нам уже пора уходить, — не без намёка на очевидное огорчение произнёс главарь вражеского отряда. — А жаль. С вами было хоть чуточку весело. Так уж и быть. Получите за это небольшую награду. Передавайте привет К-классу. Как только те поцелуют землю!

Скоффер ясно помнил, как после этих надменных слов его перестали удерживать и он тут же повалился наземь. Им великодушно предоставили скромную отсрочку от неминуемой гибели, о чём свидетельствовал с каждым кликом нарастающий над головой гул и удаляющийся лязг множества шагов. Едва сумев привстать, покорёженный мехлинг направил все свои оставшиеся силы на то, чтобы добраться до неподвижного, но всё ещё живого товарища.

— Даркфолз! Даркфолл! — кричал бот, тормоша затихшего камрада; он буквально находился на грани срыва. — Это не я! Слышишь?! Это был не я! Не молчи, Даркфолз! Я ничего не сделал! Я ни в чём не виноват!

Мех сокрушённо прикрыл оптику, утыкаясь в броню не подающего голоса сослуживца. Когда же он вновь её открыл, ему в окуляры ударил разящий белый свет прожекторов медбея. Скоффер едва мог пошевелиться. Ему не сразу удалось понять причину такой неисправности. Но не прошло и трети клика, как бот осознал, что от его опорно-двигательной системы не осталось и половины, что объясняло все сопутствующие тому ощущения. Мехлинг медленно повернул голову набок. На соседней платформе он увидел лежащего Даркфолза — такого же разбитого внутри и снаружи, как и он сам. В просторном помещении медотсека присутствовали и другие пострадавшие мехи, однако Скоффер не брал их во внимание, ведь в настоящий момент его взгляд был сосредоточен исключительно на соседней с ним платформе.