Страница 110 из 126
Глава 38
Гладя своего песеля по голове, я, сидя на диване, переводил взгляд то на настороженную маму, явно умудрившуюся по моему выражению лица определить, что что-то не так, то на хмурого папу, снявшего свои очки, точно пятой точкой чувствующего, что разговор предстоит серьёзный.
Никогда до этого я к ним не подходил и не говорил, что «хочу поговорить». Это просто не соответствует моему характеру. Причём, я особо и не пытался скрыть своё довольно мрачное и… кхм, задумчивое настроение, из-за чего наша уютная комната сейчас казалась излишне гнетущей. Точнее, тишина в ней.
На улице было уже восемь вечера. С момента осознания того, что этот мир в ближайшие годы может отдать концы самым ужасным из возможных способов, прошло пару дней. Я немного успел прийти в себя, вдоволь насмотревшись на
Честно говоря, чем больше я смотрел на это создание, тем больше во мне росла злость. Я на собственном примере понял, какого это — злиться на то, что ты боишься. И чем больше времени проходило, тем сильнее становилась моя злость.
Я ничего не мог сделать. Я понимал, что этот мир, вероятнее всего, далеко для
Оно могло быть виновато в том, что моя душа попала во мрак.
Впрочем, мне уже давно плевать на это. Вероятно, своими размышлениями и конспирологическими теориями я искусственно распаляю в себе ещё больший гнев. Удивительно, что, даже достигнув подобного уровня существования, буквального осознания многомерности, я продолжаю быть… достаточно человечным. У меня уже нет той химии в организме, чтобы как-то влиять на мои действия и решения, однако мой разум словно сам поддерживает все эти реакции на каком-то духовном, ментальном уровне.
Осознание того, что мои реакции — вероятнее всего, обычная имитация, созданная собственным же сознанием, меня ничуть не смущала. Я понимал, что, если захочу, могу полностью изменить своё сознание — самостоятельно его перестроить, начав действительно мыслить подобно какому-нибудь божку, причём не зависящего от мыслей и желаний простых людей (и не только), но я не хочу этого. Пока меня устраивает мой способ мышления, а там, в будущем…
— Я должен был давно поднять эту тему, — вынырнул из своих мыслей я, показательно не поднимая взгляд на родителей.
Толку от этого не было никакого — я продолжал их полностью видеть, включая их души, их свет души, желания, мечты, переживания, страхи — буквально открытая книга. Связь же с папой была ещё больше — технически, он являлся моим потомком. По крайней мере, духовно, пусть и безумно отдалённо. Разницы, так или иначе, особой не было. Удивительно, что я ощутил это только сейчас.
Хех, наверное, не стоит это упоминать.
— Какую тему, Витенька? — присела рядом со мной на диван мама, чувствуя сильную тревогу. Даже обняла меня, хотя это нужно было больше ей самой. Наверное, мне нужно учиться ограничивать своё восприятие. Опять. — Что произошло?
Я слегка поджал губы, плохо осознавая, с чего начать.
Понимал, что рано или поздно нужно будет поднять эту тему, но чтобы это происходило прямо сейчас, именно таким образом… Блин. Конечно, можно было бы махнуть на это рукой и просто подождать, пока я не окончу школу, став гордым выпускником школы № 666, а там поставить перед фактом, только…
Не хочу так поступать. Хочу дать им время всё осознать. В конце концов, подарить им хотя бы подобие контроля над ситуацией. Проявить уважение к родителям, которые никогда не пытались нарушить какие-то мои личные границы, относясь с пониманием ко всем моим странностям, пусть и в весьма эксцентричной манере.
Не вижу в этом ничего сверхъестественного.
— Тяжело сказать, что именно, — вздохнул я. Видя начавшего раздражаться папу, хмыкнул. — Наверное, начать стоит с того, что ваш маленький псих не совсем человек.
Родители, услышав меня, на секунду зависли.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился папа. — Тебе стало совсем скучно, Витька?
Услышав заключение папы, я широко улыбнулся, показательно щелкнув пальцами, из-за чего медальоны родителей, созданные ещё бабушкой, треснули. Сейчас они лишь будут мешаться, не давая им осознать и принять ситуацию.
Вместе с этим на моей голове начали расти показательно медленно чёрные рога, ранее доставлявшие мне довольно много проблем.
— … — папа широко открыл рот. Мама, обнимавшая меня, словно закаменела. Папа потёр глаза, покачав головой. — Святое дерьмо…
— Не сказал бы, что прямо «святое», — и в который раз вздохнул я, продолжая гладить пофигистичную собаку, наслаждавшуюся полноценной материальностью и свободой. Питт стал себя вести словно шелковый, серьёзно.
Папа молча пошёл на кухню, взял оттуда стул, притащил в комнату, поставил передо мной и сел на него.
— Продолжай, Витька, — умудрился внешне спокойным голосом заговорить папа.
— У-ужас… — не была столь спокойной мама, схватившись руками за мои рога. Её слова для меня были подобный удару под дых, несмотря на то, что я прекрасно понимал смысл её слов. — Какой ужас…
Кажется, непроизвольно сгорбился.
И никакой я уже не «ужас». Даже вкус еды вновь стал воспринимать опять, без всяких приправ!
…правда, вместе со вкусом я начал узнавать структуру еды и весь её химический состав. В какой-то степени, стал пожирать информацию в чистом виде. Ну, кхм, наверное, это не совсем нормально?.. Зато еда стала опять вкусной. Не ужас. Нечто более… стремное, кхе.
— Это первая новость… — Немного помолчал, собираясь с мыслями, после чего решил кинуть сразу самую страшную бомбу, чтобы остальные потом не казались столь… масштабными: — Вторая новость. Боюсь, мне нужно будет поглотить этот мир. Скорее всего, будет достаточно планеты, — решил на всякий случай уточнить.
«Мир», в конце концов, понятие растяжимое. Да и «планета» — громко сказано. Скорее, её верхние слои.