Страница 16 из 64
Часть 8
— Ну вот, другое дело.
Икки воспользовался своей аптечкой, позаботившись о смущенной, но благодарной Стелле.
— А ты в этом хорош.
— Я со средней школы живу один, так что могу хотя бы это сделать.
Ну, не то чтобы мне кто-то помогал и до этого, когда я жил в том доме.
Икки вздохнул, а Стелла вдруг сказала кое-что странное:
— …Мне рассказали о тебе. Председатель правления.
— Обо мне?
— О том, как с тобой обошлась школа… и семья.
— Чт… ну что за человек, разбалтывает деликатные подробности чужой семьи. Извини, наверно неприятно было слушать.
— Совсем нет. Если честно, хочу, чтобы ты рассказал.
— О чем?
— Как ты смог продолжать верить в то, что станешь рыцарем, несмотря на такое плохое отношение ото всех?
— …Почему ты хочешь услышать об этом?
— Н-нет, я совершенно не хочу узнавать о тебе больше! Не зазнавайся! Мне просто интересно, почему новичок со столь низкой магической силой все еще хочет стать рыцарем! В-вот и все!
— Услышать прямо в лицо такие ужасные слова… прям ностальгия.
Что ж, в принципе, в его истории нет ничего секретного. Икки было немного стыдно рассказывать, но раз Стелла так настаивала, то он не мог ей отказать.
— Есть один человек, уровня которого я пытаюсь достичь.
— Человек? Ты о Самурае Рёме?
Известный герой, которому подражает каждый в семье Курогане. Икки подумал, что вполне естественно, что это первое имя, которое всплывает в голове.
— Да, именно он. У меня никогда не было таланта, поэтому родители и остальные родственники отказались от меня еще в детстве. Для поколений моих героических предков, бездарные отпрыски всего лишь обуза. Меня не допускали к семейным магическим урокам. Вместо того, чтобы сидеть на новогодних праздниках, меня каждый раз просто запирали подальше от глаз.
«Ты ничего не можешь, так что даже не пытайся.»
Это были последние слова его отца, произнесённые на пятый день рождения Икки, после чего тот больше никогда не говорил и не смотрел на сына. И поскольку точка зрения главы семьи распространялась на весь клан, к Курогане Икки начали относиться как к кому-то ”никогда не существовавшему”.
Из-за этого было так больно, что юноше искренне хотелось пропасть.
— Но тогда же Рёма-сан мне кое-что сказал.
Даже сейчас Икки прекрасно помнил тот снежный день. Новый Год, вся семья собралась дома, хоть для Икки праздник ничего не значил. Было невыносимо слышать веселый смех из-за запертых дверей, поэтому мальчик незаметно сбежал, отправившись на гору, расположенную за фамильным поместьем.
И тогда он… потерялся. Вскоре солнце село, резко похолодало, а мягкий снегопад обратился метелью.
Никто не стал его искать по очевидной причине: какой смысл спасать дитя, которого не существует? Даже если бы он насмерть замерз, почти никто из семьи не стал бы горевать.
Лишь сестра расстроилась бы из-за его смерти, но… это всего один человек.
Когда он задумался об этом, слезы хлынули из глаз. Не потому, что родился без таланта, а потому, что никто в него даже не верил.
…И вот тогда пред ним предстал Курогане Рёма, огромный пожилой уже человек с белыми закрученными усами. И он сказал зареванному Икки, чтобы тот дорожил своими слезами.
Слезами, доказывающими, что Икки в сердце еще не сдался.
«Послушай, пацан, ты еще очень юн. Когда вырастешь, не становись таким же скучным как те, что восхваляют такую бессмысленную вещь, как талант. Не будь слабым, кто сдается, не попробовав, и зовет это зрелостью. Вырасти тем, кто зайдёт так далеко вперёд, что за твоими шагами не смогут даже уследить. Человек может добиться всего, если не сдастся. В конце концов, человечество однажды долетело до луны, при этом, не имея крыльев.»
Старик произнес эти слова с юношеской улыбкой и стряхнул снег с головы Икки.
— Я был… вне себя от радости. Впервые мне кто-то сказал, чтобы я не сдавался. Хоть я был еще всего лишь ребёнком, я знал, что это просто слова, и что он ничего не может гарантировать с моим будущим.
Но все равно, он был счастлив. Даже если это всего лишь несколько слов, но чувствовал он себя по-настоящему спасенным.
— Тогда же я решил: если и вырасту, то похожим на него. И если встречу кого-то с такой же проблемой, скажу ему: “Не сдавайся” — и отмечу, что люди — это не только их таланты. Я стану тем, кто понесет его слова другим. Впрочем, для этого я пока еще не достаточно готов. Я должен стать сильнее, как он, иначе мои слова так и останутся лишь трёпом слабака. Потому я не могу сдаться. Если хочу достичь уровня Самурая Рёмы, я как минимум должен выиграть Фестиваль Семи Звезд.
— …Ясно. Вот, значит, какая мечта у Икки.
— Думаешь безнадежно?
В яблочко. Лицо Стеллы помрачнело от неловкости ситуации. Она на самом деле думала, что мечта Икки потрясающа, но… осуществить её…
— Не надо ничего говорить или делать такое лицо. Я и сам прекрасно понимаю, что сделать это будет нелегко. Но даже так… Стелла-сан, если бы у тебя была мечта, к которой ты изо всех сил стремилась, но кто-то сказал: «Бросай это дело, у тебя ничего не получится» … Ты бы с этим согласилась?
— Оу…
На мгновение глаза девушки широко распахнулись. В алых зрачках промелькнул отблеск то ли понимания, то ли осознания.
— Хе-хе… Ха-ха-ха.
Извиняющийся взгляд девушки пропал, а сама она разразилась смехом.
— Да, ты прав. Я бы не сдалась. Пусть я и скверно опалена, почему я должна бросать?
После слов Икки Стелла вспомнила себя в те же годы.
— Вот, значит, какова причина. Верно, не стоит дрожать над достижением наших чаяний. Если, даже вложив всю себя, мои усилия окажутся напрасны, то так тому и быть. Но не попробовав, нельзя говорить, что они бесполезны.
— Именно. Не важно, насколько мне не хватает таланта, или сколько людей заявит, что я безнадежен, только из-за этого я не опущу руки. Тем более, я ненавижу проигрывать.
— Не думала, что существует человек, ненавидящий проигрывать так же как я.
Стелла вновь залилась смехом. Этот смех был полон удивления и счастье одновременно.
Девушка расслабилась и подняла руки.
— …Эх, сдаюсь. Я смотрела на тебя с позиции собственных глупых взглядов на талант и посредственность, поэтому и не разглядела настоящего. Равнодушная и самонадеянная, я изначально не могла бы победить. Признаю свое полное поражение, Икки.
Стелла почувствовала себя намного легче после признания. Больше она ни капли не сомневалась в совете Куроно. Курогане Икки обладал тем же духом, но был сильнее. Без сомнений, если девушка последует за ним, то это принесёт ей огромную пользу. Стелла всем сердцем была благодарна за их встречу. Как же еще может быть, если ради этого она пересекла весь мир?
Икки, увидев ее яркие эмоции, ощутил, что принцесса поняла его. Похоже, его ответы ей понравились. В таком случае…
— Ну, раз в этом мы пришли к согласию… есть еще один очень важный вопрос. Стелла-сан.
— Хм? Какой?
— Ну, как бы… я ведь выиграл нашу дуэль?
— Конечно. Я ненавижу проигрывать, но не настолько упряма, чтобы отрицать произошедшее.
— Значит, с этого момента Стелла-сан — моя слуга?
— …А?
Глаза Стеллы широко распахнулись как у подстреленного голубя.
— Ты ведь помнишь условия поединка? Проигравший подчиняется победителю и выполняет любые его приказы.
— …!?!
В одно мгновение лицо Стеллы покраснело, а затем побледнело до синевы. Из-за насыщенности событиями она совсем об этом забыла.
— И раз я победил, то начнем …
— Т-т-ты ч-чего! Это была ф-фигура р-речи… я перенервничала, и!..