Страница 5 из 18
Алиса где-то под полками нашла комиксы и принялась листать, сидя у входа так, чтобы свет падал ровно на глянцевые страницы. Я села рядом и стала рассматривать картинки, вообще не читая текста в белых овалах над головами мультяшек. Уверена, Алиса тоже не читала, а скорее разглядывала цветные картинки.
Зазвучал мелкий дождь, со временем набиравший силу. По железной крыше над нами начался целый барабанный оркестр, а небо быстро затянулось чёрными тучами. Молний мы так и не увидели, спрятавшись чуть поглубже в заправке, но гром бахал где-то вдалеке, долетая до нас практически эхом.
Я достала фонарик. Мы редко им пользовались, даже не всегда по мере необходимости, но я увидела, как дочка расстроилась, когда страницы комикса в наступившем полумраке стало невозможно разглядеть. Я включила фонарик, и тот слабым, мигающим светом пролился на страницы, оставляя зайчиков на стене от блестящих плотных страниц.
– О чём он?
– Не знаю, – Алиса пожала плечами, – кажется, про мышей и кошек. Я не читала.
– Почитаем вместе?
– Не хочется как-то.
Алиса зевнула и продолжила листать страницы комикса, а когда дошла до концовки, то вернулась к самому началу. Она начала разглядывать картинки с самой первой странички, вообще не погружаясь в чтение.
– Хочешь, я тебе почитаю?
Она кивнула, и я взяла комикс в свои руки так, чтобы и фонарик не уронить, и чтобы Алисе было видно. Она сама переворачивала страницы, снова потянув большой палец ко рту.
– Хочешь пить? – я остановилась на пятой страничке.
– Да, и можно немного лапши?
Мы немного поели, и чтение продолжилось. Закат оранжевыми лучами пронзал серые тучи, уходящие с небосвода. Мы придвинулись ближе к выходу и увидели, как звёзды появляются на фиолетовом краю над нашими головами. Воздух был настолько чист, что казалось, будто на ковёр просыпали блёстки. Алиса взяла меня за руку и прислонилась головой к моему бедру. Я услышала, как она громко зевнула. Я отвела Алису к спальному мешку и завернула как пельмешек. Немного почитав, я прекратила где-то на середине комикса, а Алиса уже спала и тихонько храпела, чуть не донеся пальцы ко рту. Она положила большой палец на нижнюю губу, чуть её оттопырив.
Время шло тягуче. Я спать не хотела, хотя наружи становилось всё темнее. Очень тихо, настолько, что будто кроме меня и Алисы в этом мире больше никто звуков не издаёт. Стало чуть прохладнее, но всё равно было тепло. Я ощущала, как тело ноет с шеи до пяток. Я боялась прикоснуться к ногам, они так напряжены, что вот-вот лопнут от любого неловкого движения или прикосновения.
Сначала я думала, что мне показалось, но потом присмотрелась и заметила второй раз мелькнувший свет снаружи. Потом послышались звуки моторов. Я разбудила Алису, и та начала громко хныкать. Я зажала ей рот руками, ощутив разгорячённое дыхание дочери мне в ладонь. Она ногтями впилась в мою руку, и только тогда я увидела, что зажала ей рот вместе с носом. Алиса проснулась полностью и поняла, что стоит вести себя крайне тихо. Что-то происходит там, снаружи.
Звук движущейся машины звучали совсем близко, и я побоялась перебираться в подсобку, где было слишком мало места, чтобы уместиться нам обеим с рюкзаками вместе. Я скинула в подсобку все наши вещи, поставив в дальний угол и Алису. Знаю, как она боится темноты, и пришлось дать ей фонарик, сказав, чтобы та ждала до утра. Я быстро стянула часы со светящимися в темноте цифрами, буквально кинула ими в Алису и заперла в подсобке, а сама спряталась за кассу.
Если огромная сумка лежит без дела, набитая провиантом, то значит, что и люди рядом. Я дала маленький шанс Алисе, хотя не особо верила в успех. Эта мысль вгрызлась в мою голову как червь в мягкое яблоко. На мои глаза навернулись слезы, когда я услышала пьяный смех, перемежающийся с грохотом выхлопной трубы снаружи.
Захлёбывающийся мотор затих, но фары ещё горели. Тени мелькнули по бензоколонкам и, извиваясь как водоросли в воде, стали уменьшаться. А это значило, что они идут сюда.
Когда шаги тяжёлых сапог уже отгремели у самого входа, я услышала всхлип Алисы, и по спине пробежали мурашки ужаса. Я заткнула рот руками и уставилась на дверь, за которой сейчас сидит моя дочка, в полной темноте и маленьком пространстве. Фонарик? Я дала ей фонарик? И это всё…
– Денис, посмотри там… – пьяный голос скомандовал, прозвучав совсем хрипло.
Металлические набойки зазвенели слева от меня, за несколькими пустыми стеллажами. Я поджала колени поближе к себе и накинула капюшон. Я надеялась стать похожей на груду мусора, или, на худой конец, на труп. На что мне приходится рассчитывать? Это просто смешно.
Судя по голосам, их было трое. Только если оставшиеся не ждали в машине. У них нет фонарей кроме тех, что были у машины снаружи, и они ходили в темноте. У меня было чувство, что они намеренно ищут именно меня, и больше никого. Я услышала металлический щелчок, за которым последовал неприятный запах. Заправка медленно наполнялась сигаретным дымом, и таким едким, что лёгкие стало сводить. Лихорадочный кашель был уже на подходе. Я подумала, что если бы Гриша курил, то я бы хоть немного была привыкшей к смогу сигарет, но нет, всё складывалось в худшую сторону, и я опять услышала всхлип Алисы, чуть более громкий, чем предыдущий. У неё там, наверное, всё меньше и меньше становилось воздуха, а этот мерзкий сигаретный дым заберётся куда угодно. Скорее всего он уже медленно просачивался через тонкую щель под дверью, превращая подсобку в газовую камеру.
Шаги стихли, но я уверена, что никто не покидал заправку. Мародёры просто встали, и звук скрипучих вдохов, а затем и громкие выдохи делали это помещение вообще не пригодным для нахождения.
– Дай сигаретку…
– Пошёл в п*зду! Ты в машине уже две стрельнул. У Володи две ещё осталось и всё, а ехать ещё несколько часов. У меня уши свернутся в трубочку.
– Ничего, потерпишь, дай сигаретку.
– Дай ему, – послышался женский голос. – Не жмись.
– Вот ты и дай, тебе есть что.
Глухой звук удара, потом смех. Они стали выходить, решив даже не проверять кассу. Хотя, на кой им деньги? Сейчас они никому не нужны, а всё вокруг буквально пустовало. Алиса присвоила себе последнее, что здесь было – детский комикс.
Голоса звучали снаружи ещё какое-то время, но слова я не смогла разобрать за звуком запущенного мотора. Мимо дверей проехала машина, белая, с толстыми полосами ржавчины на боку. Выхлопной дым смешался с сигаретным, мой рот наполнился воздухом, толчком вылетевшим из лёгких, но застрявшим у сомкнутых губ. Как только звук свистящих тормозных колодок и шум мотора стал хоть немного тише, я зашлась в кашле. Горло драло, и я не могла остановиться. Алиса вышла сама, светя на меня включенным фонариком.
– Выключи, быстро! – я успела сказать два слова между приступами кашля. Свет мгновенно пропал, и сдавленный плач Алисы добрался до моих горящих ушей.
Алиса подошла ко мне и села коленями на голый пол. Она обняла меня за плечи, и я стала медленно успокаиваться, пока сигаретный дым оседал в помещении и в моих лёгких. Внутри словно насыпали болтов, от чего дышать было так же трудно, как тащить за спиной тяжёлый рюкзак.
В глазах потемнело, и я думала, что сейчас упаду в обморок. Я привстала и припала спиной к стене, стукнувшись затылком. Алиса тут же подползла ко мне и прыгнула мне почти всем телом в руки. Её тело беззвучно содрогалось, она вытирала сопли, текущие рекой, рукавом кофты. Алиса уткнулась в мою грудь лицом и дышала жаром.
– Всё хорошо. Теперь всё хорошо. Успокойся.
Конечно, она не успокоилась. Днём мертвец, вечером мародёры. Где бы мы ни были – они всегда одинаковые. Пьяные и злые. Насильники и убийцы. Они забирают всё, что хотят. Решают, кому жить, а кому умереть. Хуже животных. Для таких война – курорт и лишний повод устраивать полный хаос вокруг. Война закончилась, а люди как ненавидели друг друга, так и ненавидят.
Я увидела в ночном мраке открытую подсобку. Темнота внутри была ещё более плотной, чем здесь, и я поверить не могла, что Алиса смогла провести там эти несколько ужасных минут. Что чувствовала маленькая девочка, запертая в полной темноте? Я её бросила, но теперь она здесь, цела и невредима. Я тоже, мы ещё живы, но измотаны, как физически, так и морально. Внутри откуда-то у меня поднялась ненависть, и в первую очередь к самой себе.