Страница 17 из 24
Вальдер, когда разворачивался на каблуках, едва заметно улыбался. Явно довольный тем, что наконец кто-то из настоящих сынов фамилии Рейнар оказался в замке Арль.
Бодрить никого ему не пришлось — сразу после того, как капитан покинул кабинет, через дверь проехало сначала зеркало, потом человек шесть внесли наполненную мыльной водой медную ванную (как только затащили по лестнице), забежали девушки, помогающие цирюльнику и портному.
Раздевшись, я погрузился в теплую воду — откинувшись на удобную подушечку и отдавшись на волю оттиравших кровь девушек. Настоящие варгрийки — горящее в порезах на плече адское пламя их совсем не смущало. Какая-нибудь европейка уже в истерике бы билась, стремительно убегая прочь и не видя ничего перед собой.
Шрамы, впрочем, довольно скоро закрыл прибывший лекарь — использовав для этого шепотку лириума (зеленого) и короткую просьба-молитву Морриган. И вместо трех горящих алым пламенем порезов у меня на плече осталось три угольно-черных шрама.
Навсегда осталось.
После того как с меня смыли всю кровь, я вылез из ванной. Сразу же был вытерт, причесан, одет в белоснежный халат и усажен в кресло. Глядя на себя в зеркало, рассматривал незнакомого юношу. Пепельноволосый, скуластый, на вид даже… крайне надменный и дерзкий. Ну, это от Альба, определенно, у них вот это — «лицо кирпича просит» — фамильное. Это не исправишь, но хотя бы прическу в порядок привести стоит, а то… эти выбритые виски и длинный, словно конская грива хвост, спускающийся за спину, дикость какая-то.
— Милорд, что будем…
— Коротко. Давай как у…
Сейчас надо что-нибудь придумать, при этом не выдать незнания новых местных реалий.
— Давай как у префекта претория стрижку. У этого, как его….
— Как у лорда Мстислава Воронцова?
— Да, — просто ответил я.
Надо же, один из Воронцовых — командующий императорской лейб-гвардией. Сто девятнадцать лет назад это была бесправная (в первом сословии) и потрепанная фамилия политических беженцев, а сейчас вот как… Долго же меня не было.
Цирюльник довольно быстро избавил меня от длинной гривы и смог изобразить на голове нечто вменяемое. И даже, судя по его скупым комментариям, при этом стильное, модное и молодежное.
— Вам очень идет, милорд, — подытожил он, после того как закончил.
Поблагодарив цирюльника, я переключился вниманием на портного. Который за время, пока я отмывал кровь и приводил себя в вид не удивляющий зеркало, подогнал под меня темно-зеленую офицерскую форму гвардии Дома Рейнар, убрав по моей просьбе знаки различий.
Крой формы поменялся — чувствовалось все же минувшие сто лет. Высокие и неудобные, но традиционные яловые сапоги (наконец-то, уж как мы этого ждали) сменили высокие и удобные шнурованные ботинки. Знаки различия переместились с воротника стойки на левую сторону груди. Причем стали не такими яркими — черный ворон Рейнаров теперь был вышит на зеленом, а не на белом щите, став практически незаметным. Ну, теперь можно без боязни и в Дикое Поле — усмехнулся я. Потому что теперь вражеским стрелкам сходу и не отличить, где офицер, а где рядовой боец, можно не бояться первой пули.
В тот момент, когда я полностью переоделся и знакомился с новым собой, в кабинет вошел Десмонд. Выглядел он немного помятым, но следы избиения исчезли. Да и без крови на одежде — переоделся. С появлением Десмонда и цирюльник, и портной кабинет спешно покинули, торопливо унося вместе помощниками кресло, зеркала и прочие свои принадлежности. Ванную только оставили.
Десмонд прошел и мимо ванны, и мимо меня, даже не глянув. Посмотрел он на меня, только когда присел во главе рабочего стола, в кресло с высокой спинкой. Практически трон, с вороньими крыльями, словно нависающими сверху над сидевшим. Крылья, как будто напоминающие, кому именно Дом Рейнар и варги обязаны своим существованием.
У меня, кстати, такого вызывающе-внушительного кресла не было: я к этой мишуре показухи как-то равнодушен был.
— Ты точно свое место занял? — поинтересовался я, отвернувшись от зеркала.
Десмонд даже дернулся, как от удара. Он было напрягся и открыл рот что-то сказать, но я его опередил.
— Да ладно, ладно, сиди… пока, — махнул я рукой с показательным спокойствием, прерывая его едва начатую фразу.
Понятно, что он сейчас хотел сказать. Доминик Веспасиан, его старший брат и герцог де Рейнар — умер. И я сейчас всего лишь какой-то Кайден Доминик Альба. И во избежание недоразумений, нам на людях необходимо соблюдать субординацию, бла, бла-бла-бла, бла-бла, бла-бла. Десмонд всегда умел красиво и убедительно говорить. За это я его и любил.
Раньше, до самого момента смерти.
Сейчас же, при всей моей жгущей, клокочущей ненависти… Уверен, дела фамилии — если уж Десмонд обратился к Реке Крови, печальные. И он единственный сейчас человек, который может меня посвятить в нюансы происходящего. Правда явно не во все нюансы — уверен, как только Десмонд сочтет, что дела Дома выправляются, он снова попытается… если и не убить, то избавиться от меня. И информацию сейчас наверняка мне будет выдавать дозированно.
Но все равно, пока он мне нужен. Как и я ему.
— Рассказывай. Бр-р-рат, — уже деловым тоном произнес я, и подошел ближе к столу. — Желательно рассказывай с самого начала: куда я попал, что происходит, и зачем ты решил меня вытащить из Посмертия.
Десмонд скривился. Посидев немного, раздувая ноздри, он все же заговорил.
— Ты — Кайден Доминик Альба, мой внук. Я — герцог Десмонд Веспасиан де Рейнар, лорд-протектор Западной Варгрии, канцлер палаты лордов Сената и почетный префект Темной Стороны Европы. Это, — расстелил на столе карты Юпитера и Европы Десмонд, с заметными яркими зелеными пятнами территорий, — владения нашего Дома. Септиколия, Европа, Атлантида — на всех обитаемых землях появились территории под крылом ворона и когтями варгов, владения Дома Рейнаров…
— Вот давай нормально только, а? — прервал я его. — Мне пожалуйста без изысков, я как помнишь простой и тупой спартанец: мечом рублю, головой ем.