Страница 80 из 112
- Почему вы вернулись в Англию?
- Я хотел прожить свои последние дни здесь. Квентин вернулся, чтобы учиться, так что я решил ехать с ним. Не в Лондон, где меня могли узнать, но в какое-нибудь тихое место, где я смогу жить. Я хотел взять с собой Верити, но этого не случилось. Впрочем, Квентин часто приезжает осветить моё одиночество. Кроме того, я открыл для себя садоводство, что стало большим наслаждением.
Эти слова напоминали конец драмы. Нельзя не отдать Тиббсу должное – он успешно отвлекал Джулиана от расследования – до этого мига.
- А ваши племянник и племянница унаследовали актёрский гений?
- Верити унаследовала. Мы раньше ставили любительские пьесы – ничего изысканного или публичного, просто способ развлечься и развлечь наших друзей – и у неё был дар. Она могла подражать чужим манерам и речи – все актеры немного обезьяны – и прекрасно умела передавать характер. Она могла бы сделать себе имя на сцене, но для неё это несерьёзно. Её считала необходимым читать, и высказывать своё мнение на более широкой сцене, – он улыбнулся. – Настоящая Порция.
- А мистер Клэр – у него есть актёрский талант?
- Ни капли. Он слишком застенчив, чтобы выходить на сцену, и слишком честен, чтобы играть кого-то, кроме себя самого.
Джулиан прошёлся по комнате.
- Видите ли, мистер Тиббс, ведя расследование, я не могу закрывать глаза на то, что вы – это вы. Мистера Клэра вырастил человек, что бежал из страны, убив человека – да, я знаю, что дуэль и хладнокровное убийство сильно отличаются, но для неопытного молодого человека граница могла размыться. Если у Клэра был достаточно веский мотив убить Фолькленда, он мог оправдать себя тем, что следует вашему примеру.
- Он мог бы, – добродушно ответил Тиббс. – Продолжайте. Какие ещё несчастья я навлёк на своих подопечных?
- Мистер Тиббс. Я высоко ценю вашу былую профессию, но дело в том, что актёрство – это обман.
- И вы думаете, что моя племянница и племянник несут это проклятие в своей крови?
- Я думаю, наставляя их в актёрской игре, вы могли научить их играть правдой.
- Позвольте сказать, что вы очень развеселили меня, мистер Кестрель!
- С удовольствием позволю, если вы поделитесь со мной тем, что вас развеселило.
- Слышать, как театр сделал меня лжецом и убийцей! Услышь я это от другого человека, я бы пропустил такие слова мимо ушей! Однако же, прошу прощения, но это звучит нелепо от сына Джулии Уоллес.
Джулиан уставился на него и спросил изменившимся голосом:
- Вы знали мою мать?
- Уж будьте уверены. Не так хорошо, как хотелось бы – не сочтите за грубость, конечно. Я никогда не выходил с ней на одну сцену к сожалению. Она играла в королевском театре Ковент-Гарден, а я – в Друри-Лейн. И, конечно, её карьера была подобна падающей звезде – только моргни и просмотришь. Но какое она производила впечатление! Я видел её в роли леди Тизл – я никогда не думал, что эта героиня может быть так чарующа. Это всё равно, что во всей красоте увидеть веер, что до этого был всегда свёрнут, – он улыбнулся и тихо добавил. – Вы очень похожи на неё, особенно глазами.
Джулиан придвинулся ближе.
- Расскажите мне больше.
- То, что она делала, было похоже на колдовство. Она не была красивой, но стоило ей начать говорить, смеяться или рассказывать историю, как вы всё забывали. Мужчины, сегодня говорившие, что не видят в ней ничего особенного, через неделю были порабощены. Ваш отец был худшим из них. Он бывал в театре все часы, когда она играла. Он засыпал её письмами, цветами, книгами… подумать только, посылать актрисе книги! Более мудрые посылали драгоценности – и более мудрые никогда не получали от неё ничего.
Честно говоря, никто не ожидал, что он женится на ней. Она сохраняла достоинство – в театре это считается подвигом – но она всё равно оставалась актрисой, а он – молодым человеком хорошего происхождения. Можете представить, как он посрамил циников, сделав ей предложение. Я слышал, его семья восприняла это очень сурово. Они простили его?
- Нет, – коротко ответил Джулиан. – Никогда.
- Жаль. Они не смогли встретиться с ней, тогда бы она их покорила, клянусь, – он добавил, – вы никогда не знали её, верно?
- Нет. Она умерла родами.
- Вашему отцу тяжело пришлось.
- Да. Он пожертвовал ради неё всем – семьей, имуществом, связями – а всего через год она умерла, а вместо неё появилось кричащее, беспомощное существо, что будет зависеть от него годами. Некоторые мужчины сходят с ума от гнева или горечи, но не мой отец. Он простил меня, целиком и полностью, за то, что я был рождён.
Тиббс улыбнулся, не без доброты.
- Вам стоит подумать о том, чтобы самому простить себя.
Джулиан похолодел от потрясения. Ему нужно было быть более осторожным – то, что знал Тиббс, могло оказаться опасным. Кестрель позволил себя заговорить, и этот человек уже залез ему под кожу.
Кестрель с усилием справился со своим голосом.
- Мы сильно отклонились от темы, которую я хотел обсудить.
- Всего лишь краткое отступление и очень живописное. Я хотел, чтобы вы поняли, как много у вас общего с моей племянницей и племянником. Вы все дети театра. И вы сами показываете это, мистер Кестрель. Что есть ваш образ, как не часть пьесы – ваши костюмы служат реквизитом, а ум – текстом? Общество может гадать, кто вы такой и откуда, но у меня нет сомнений, что я найду пару-тройку старых друзей в театре, что вспомнят вашу мать и знают, из какой вы семьи. Не волнуйтесь – мы вам не выдадим. Вы один из нас.
«Один из нас, – повторил Джулиан про себя, – Интересно, они правы? У меня нет семьи, нет имущества, нет занятия. Неужели я – просто реквизит и текст, просто персонаж в своей пьесе? – ответ пришёл быстро: Нет. Потому что картонная фигура не смогла бы разгадать два убийства и идти по следам ещё двух. Странно, я всегда думал, что делаю это для собственного развлечения и, быть может, чтобы восстановить справедливость. Я никогда не думал, что тем самым спасаю собственную душу».
Вслух он сказал:
- Есть важное различие между мной и вашими племянницей и племянником. Меня не подозревают в убийстве.
- Никто не хочет, чтобы их имя было чисто больше, чем я. Но я уже сказал вам всё, что мог и больше, чем должен был.
- Вы несправедливы к себе, мистер Тиббс. Я не вижу, что вы чем-то пожертвовали.
- Но я сказал весьма нескромную вещь. Не просите меня повторить – ничто на земле не вынудит меня сделать это.
- Это слишком серьёзное дело, чтобы играть в загадки, мистер Тиббс.
- Слишком поздно, – вздохнул Тиббс, – я уже загадал вам эту – и очень надеюсь, что небеса не дадут вас разгадать её!