Кто люб богам

Глава 12. Корень всех зол

Контора Дэвида Адамса находилась на Корнхилл в сердце торгового Лондона – всё равно, что на другой планете от Вест-Энда. Здесь мужчины одевались в потёртые чёрные сюртуки, носили с собой зонты, а не трости и никогда не гуляли неспешно, если могли идти быстрым шагом. Женщины здесь были полными супругами торговцев или худенькими служанками на все работы – ни светских дам, ни дам полусвета. Уличных артистов здесь не бывало; единственными, кто выделялся, были одетые по своему обычаю турки и ост-индийцы у Банка и Королевской биржи. Зелени тут и вовсе не было, не считая чахлых насаждений на церковных дворах.

«Как странно, – подумал Джулиан, – что можно так быстро попасть из светского мира «Уайтс» в этот грязный, шумный, деятельный улей».

Beau monde гордился тем, что ничего не знал об этой части города; даже Александр Фолькленд, несмотря на свою любовь к денежным делам, вряд ли бывал у Адамса. Не меньше Джулиана поразило то, как по дороге в запада на восток сменился масштаб. Сити был лабиринтом тесных двориков, тёмных переулков, крохотных лавок и тусклых закутков, где ютились конторы. Впрочем, возможно всё казалось ему таким маленьким лишь потому что, когда он ещё ребенком бегал по этим темным, людным улицам, они казались ему куда больше.

«Д. С. Адамс и Компания» занимало старое кирпичное здание с наполовину деревянной мансардой, что грозила рухнуть на улицу. Джулиан расспросил об Адамсе в конторе, что располагалась в парадной комнате на первом этаже. Здесь с полдюжины клерков мостились на высоких стульях и корпели за маленькими наклонными столами, а чумазый мальчишка сидел рядом с дымоходом, очиняя перья и подбрасывая угля. Джулиан не представлял, как эти люди умудрялись добираться до своих насестов – вокруг всё было завалено книгами в кожаных переплётах, стопками промокательной бумаги, денежными ящиками, связанными цепями, и целыми горами чернильниц, кусочков сургуча и мотков ниток. Животный запах сальных свечей смешивался с пылью и сажей, которыми наполнялся воздух всякий раз, стоило кому-то задвинуть ящик или потревожить гору бумаг. На стенах были приколоты карты с незнакомыми государствами, страницы из альманахов и брошюры о последних иностранных вложениях.

Прибытие Джулиана вызвало из маленького заднего кабинета старшего клерка в зелёном козырьке для защиты глаз от света. Он вежливо поздоровался с Кестрелем и отнёс его карточку наверх. Вскоре клерк вернулся и сообщил, что мистер Адамс будет рад побеседовать с гостем через четверть часа, поскольку прямо сейчас разговаривает с некими боливийскими джентльменами. Джулиан ответил, что пока что совершит небольшую прогулку. В этой тесноте ему было неуютно, а бесконечная, лихорадочная деятельность, что тут царила, напоминала ему о чудовищных днях стирки, что устраивала его квартирохозяйка миссис Мэббитт.

Он вернулся как раз, когда боливийские джентльмены уходили. Их белые рубашки с замысловатыми оборками и внушительные чёрные бакенбарды ярко выделялись в окружающей серости. Адамс проводил их сам и попрощался на беглом испанском. Затем он повернулся к Джулиану с лёгкой, ироничной улыбкой.

- Мистер Кестрель, я ждал вас.

- Благодарю, что вы приняли себя столь быстро. Я не мог надеяться застать вас в свободный час.

- А вы и не застали. Мне пришлось отказаться от ещё одной встречи. Но я знал, что нам придётся поговорить, рано или поздно, и я предпочёл бы покончить с этим. Прошу вас наверх.

Кабинет Адамса резко отличался от конторы на первом этаже. Мебель красного дерева больше подошла бы библиотеке, чем рабочему месту. Чернильный прибор был изготовлен из сервского фарфора, а камин – сложен из порфира. Стены были обиты красным бархатом и украшены картинами, что изображали корабли и сельские пейзажи. На столе стоял изящный кофейный сервиз из серебра.

Появился клерк с зелёным козырьком и унёс кофейник с чашками.

- Он принесёт свежезаваренный, – пояснил Адамс. – Я надеюсь, вы не возражаете против кофе, а не чая?

- Нет, я предпочитаю кофе.

- Как и боливийские джентльмены, которых вы только что видели. Им нужны были деньги, чтобы проложить железную дорогу у себя. Я не думаю, что кто-то в Англии клюнет на это. Мы не знаем, в силах ли мы построить железную дорогу здесь, не говоря уже о иных странах. Подождём, пока не закончат ту, что между Ливерпулем и Манчестером – тогда и посмотрим[54].

- И это повлияет на ваше решение?

- Пока слишком рано об этом говорить, – с улыбкой уклончиво ответил Адам. – Пожалуйста, садитесь.

Он указал на пару кожаных кресел у камина. Сам Адамс сел лицом к окну, будто показывая, что ему нечего прятать от света. Ему было лет тридцать пять, у него было худое лицо с острыми чертами и высоким лбом. Глаза и волосы Адамса были тёмными, а лицо – смуглое, бледно-оливкового цвета. Он откинулся на спинку, положил одну длинную ногу на другую и опустил тонкие, но красивые руки на подлокотники.

- Во-первых, – начал Джулиан, – я хотел бы знать, зачем вы вытребовали себе приглашение на ту вечеринку, на которой был убит Александр Фолькленд.

Адамс принял задумчивое и лишь слегка заинтересованное выражение лица, будто его спросили о каком-то пустяке. Но Джулиан заметил, что на краткий миг его ладони сжали подлокотники кресла.

- Я не думал, что кто-то знает об этом.

- У меня есть источники, которых нет у Боу-стрит.

- Очевидно. Я хотел попасть на вечеринку по тем же причинам, по которым всегда стремился попадать в мир Фолькленда. Я завожу связи. Что более важно, я собираю сплетни. В моём деле, политические и общественные новости играют первую роль. Судьба расцветающего предприятия или иностранного займа может зависеть от того, что какой-нибудь надушенный лордик поссорился с любовницей или проигрался на скачках. Это кажется бессмысленным, но это Англия, где люди, что меньше всего умеют вести дела, имеют на них наибольшее влияние. Конечно, я не могу сказать, что друзья Фолькленда лезут из кожи вон, чтобы поделиться со мной новостями. Но я умею быть рядом и слушать – подслушивать, если нужно. Конечно, я хотел попасть на вечеринку. Хотя я не ожидал, что пребывание там будет таким захватывающим, как оказалось.

- Мой источник говорит, что вы очень настаивали на том, чтобы получить приглашение – вы были возбуждены, и ваш голос дрожал.

- Значит, ваш источник что-то напутал или выдумал или просто хочет увидеть, как я болтаюсь в петле. Это значит, что им может быть кто угодно.

- Вы так непопулярны?

- Я успешен, а это одно и то же. Мне приходится переступать через некоторых людей и обижать многих других – это естественно. Я честен, мистер Кестрель. Я верю в то, о чём говорю и выполняю то, что обещаю. Я не думаю, что многие в Сити могут сказать так же о себе. Но я не даю пощады и у меня не достаёт терпения для глупцов и малодушных. Так что у меня есть враги.

- Вы хотите сказать, у вас не было иных причин побывать на вечеринке, кроме обычного желания собирать новости в кругу Фолькленда?

- Именно.

- Когда вы говорили ему, что хотите прийти, он спросил: «Вы думаете, это будет мудро?» Что он имел в виду?

Адамс напряжённо забарабанил пальцами по подлокотнику.

- Я не помню, чтобы он спрашивал такого.