Кто люб богам

- Но ведь другого объяснения нет, верно?

- С другой стороны, – Джулиан слабо улыбнулся возможности блеснуть перед сэром Малькольмом той ловкостью ума, которую тот жаждал увидеть, – мы предполагаем, что Александр о чём-то говорил с убийцей, когда тот неожиданно напал на него. Но Александр мог и не знать о том, что в его комнате кто-то есть.

- Вы хотите сказать, что убийца спрятался и напал на моего сына, стоило тому повернуться спиной?

- Именно. Убийца мог прийти сюда раньше Александра, взять кочергу и спрятаться в тёмном углу – возможно в одной из ниш у камина или вовсе за портьерой правого окна. Когда Александр появился в кабинете, пошёл закрывать ставни и повернулся спиной, убийца выпрыгнул из укрытия и нанёс удар сзади.

- Но как он мог знать, что Александр пойдёт к себе в кабинет в разгар праздника?

- Потому что он сам назначил ему встречу здесь в полночь. Ему нужно было только прибыть раньше и спрятаться, чтобы Александр подумал, что пришёл первым. Была ночь, горела всего одна свеча, так что скрыться было легко. Я предполагаю, что это Александр принёс свечу – ту, что нашли рядом с телом. Даже если бы он пришёл сюда для чего-то секретного, вряд ли этим можно было заниматься в кромешной тьме. Убийца же явно хотел не привлекать внимания по пути в кабинет. Он мог прокрасться внутрь и обратно без света – что неожиданно подкрепляет моё внимание о том, что он достаточно хорошо знал дом.

- Почему же он тогда не потушил свечу? Ведь именно свет из-за полуоткрытой двери привлёк мистера Клэра. Так убийца привлекал внимание первого же, кто пройдёт мимо.

- Возможно, для того и свеча. Возможно, убийца хотел, чтобы тело обнаружили во время вечеринки, чтобы у нас было больше подозреваемых. Если бы Александра нашли после того как гости разъехались, подозрение бы пало только на семью и слуг.

- Но… но это значит, что виновен кто-то из живущих в доме!

- Похоже на то. Но есть и иные возможности. Убийца сам мог быть гостем, что по неясным пока причинам, хотел отвести подозрение от жителей дома – или кого-то одного из их числа. Кроме того, – деликатно добавил Джулиан, – убийца мог ненавидеть вашего сына так сильно, что хотел, чтобы его тело нашли при большом скоплении гостей, желая понаблюдать за происходящим.

- Боже мой, какой ужас, – сэр Малькольм на миг закрыл глаза. – Как вы думаете, мы на верном пути? Эта теория о затаившемся убийце – вы сами верите в неё?

- Что же, она отвечает за два вопроса: почему Александр пошёл в кабинет, и как убийца смог подкрасться к нему незаметно. Но здесь же есть… трудности. Если убийца скрывался за портьерами справа… – Джулиан подошёл к правому окну и попытался скрыться за занавесями. – Это неплохое место для укрытия в темноте. Но в таком случае убийца должен был рассчитывать на дьявольское везение – на то, что Александр пойдёт закрывать другое окно и повернётся к нему спиной как агнец на заклание, если вы простите мне эту метафору, сэр Малькольм. Это очень дерзкий и ненадёжный план. Любой, кто попытался бы претворить его в жизнь, явно очень решительный, хладнокровный… и отчаянный.

Кестрель взял свой монокль – маленькое увеличительное стекло в золотой оправе, что он носил на чёрной нашейной ленте – и принялся изучать оконные ниши, потом перешёл в каминным и другим местам, где мог бы прятаться убийца.

- Кажется, он или она были недостаточно любезны, чтобы оставить нам пуговицы или обрывки кружева. Я полагаю, так было бы слишком просто. Это отсутствие вещественных доказательств очень некстати. Неудивительно, что Вэнс придаёт такое значение мотиву.

- Кажется, вы так же озадачены произошедшим, как Боу-стрит, – печально произнёс сэр Малькольм.

Джулиан понял, что тем, кто расследует преступления, подобно врачам, не дозволено признаваться даже в минутном замешательстве. Он впервые взялся за расследование в присутствии убитого горем родственника жертвы, и это было поучительно.

Потому Кестрель насмешливо улыбнулся.

- Мои слова, сэр Малькольм, означают, что наш убийца был очень умён, или очень везуч, или всё вместе. Я не сомневаюсь, что мы поймаем его рано или поздно. Но опрометчиво ожидать, я справлюсь с этим ещё до обеда.

- Да, конечно, вы правы. Но я очень рассчитываю на вас.

- Мы с Вэнсом могли пропустить какую-то мелочь.

- Я уверен, что никто не сможет обвинить в этом вас, мистер Кестрель, – с улыбкой сказал сэр Малькольм.

Джулиан чётко ощутил, что что-то упускает. Он оглядел комнату, но эта деталь всё ускользала от него. Он пожал плечами.

- Что же, почему бы теперь не поговорить со слугами?

- Конечно. Вы хотите видеть всех сразу?

- Да. Соберём сперва весь ансамбль – а потом, если нужно, перейдём к дуэтам.

Слуги ждали в приёмной. Их суровые траурные костюмы составляли странный контраст с яркими цветами комнаты. Она была убрана в турецком стиле – яркие оттоманки, пышные подушки, мозаичные столы и роскошные ковры. После строгих серых оттенков кабинета, здесь просто рябило в глазах, как будто ты попал внутрь обитой бархатом шкатулки с драгоценностями.

Джулиан развлекал себя, пытаясь, определить, кто из слуг кто до того, как их представят. Люка он уже знал. Второй высокий и крепкий молодой человек должен быть вторым лакеем – Нельсоном Билом. Он был брюнетом и, в отличие от Люка, скорее наслаждался происходящим. Представительный мужчина с несколькими уцелевшими прядями серо-стальных напомаженных волос явно был Полом Николсом, дворецким. Камердинера Александра, Ипполита Валери, тоже было ни с кем не спутать – это был привередливо одетый коротышка, похожий на кузнечика с маленьким, треугольным лицом, глазами в огромных очках и жилистыми, плотными руками и ногами.

Среди оставшихся слуг был французский повар Александра, его помощники, горничные и слуги с конюшни. Все они представляли меньший интерес, потому что имели алиби и не сыграли никакой роли в ночной трагедии.

- Не хватает двоих, – сказал сэр Малькольм Джулиану. – Марта, камеристка Белинды, сейчас с ней в моём доме – вы видели её вчера. Там же грум Белинды, ирландец Наджент.

- Тогда начнём с тех, кто есть, – Джулиан повернулся к слугам. – Пожалуйста, садитесь. Все, – добавил он с улыбкой, видя, что посудомойки и мальчишки с конюшен замялись, вертя в руках шапки. Все подчинились, явно сбитые с толку такой сменой ролей. С каких пор слуги сидят, когда человек из высшего света стоит перед ним как сейчас мистер Кестрель?[22]

Джулиан начал с того, чем уже занималась Боу-стрит. Всегда есть шанс, что кто-то вспомнит что-то уже погребённое в памяти – кроме того, знакомые вопросы помогли слугам успокоиться и позволили Джулиану изучить характеры и отношения своих собеседников.

От лица собравшихся говорил спокойный и сведущий Николс. Валери наблюдал за происходящим, выказывая, как пристальное внимание, так и чисто французскую надменность. Нельсон слушал жадно и вставлял слово, когда мог, а Люк как будто бы решил, как можно лучше прикинуться мраморной статуей. Кучер Джо Сэмпсон, дородный мужчина лет сорока, не выпускал из зубов незажжённую трубку. Все остальные молча следили за чередой вопросов и ответов, как зрители на соревновании по теннису.