Кто люб богам

- Это его кабинет?

- Да. Обставлен по его собственному плану.

Джулиан кивнул.

- Как и большая часть дома, не так ли? Я видел лишь комнаты, где он давал вечеринки, но знаю, что выстроить и обставить весь дом было настоящим tour de force [6].

-Да. Каждая комната убрана в определённом духе – греческом, готическом, турецком, китайском…

- Эпохи Возрождения, – заметил Джулиан, продолжая рассматривать портрет. Его глаза остановились на отполированной стальной кочерге, стоящей рядом с каминной решёткой.

- Не та ли эта самая…?

- Да, – тяжело вздохнул сэр Малькольм, – именно такой кочергой его и убили.

- Вы это хотели мне показать?

- Нет, нет, – сэр Малькольм оторвал взгляд от картины и подошёл к шкафчику с мраморным верхом. – То, что я хотел показать, лежит здесь. Я держу их под замком. С тех пор как Александр погиб, они стали моим главным сокровищем.

Появился слуга, несущий поднос с графином, стаканами, чайником кипятка и сахарницей. Повинуясь знаку сэра Малькольма, он поставил поднос, поклонился и вышел.

Пока Джулиан наливал себе бренди с водой, хозяин отпер шкафчик ключом, что носил на цепочке для часов. Изнутри он вынул пачку сложенных бумаг со сломанными печатями и передал Джулиану.

- Письма? – спросил Кестрель.

- Не просто письма. Это та сторона Александра, которую никто не знал. Чуть больше года назад он сказал мне, что хочет учиться в Линкольнз-Инн[7]. Конечно, я был рад тому, что сын решил пойти по моим стопам, но, честно говоря, не ожидал, что он возьмётся за это серьёзно. Многие молодые люди считают Инн чем-то вроде клуба для джентльменов, и поскольку для того, чтобы считаться барристером достаточно съедать нужное чисто обедов в главном зале каждый год, любой мужчина может стать юристом, не ударив пальцем о палец. Конечно, некоторые всё-таки учатся – те, кто действительно хотят построить на этом карьеру. Но Александр женился совсем недавно, он как раз обставлял новый дом, постоянно принимал друзей и устраивал вечеринки – я не представлял, как он найдёт время на то, чтобы корпеть над книгами.

Но он удивил меня. Он читал – впитывал знания как губка. И не только юридические труды – он изучал государственное управление, философию, политическую экономию. Его друзья никогда бы об этом не догадались – с ними он был таким же весёлым и лёгким в обхождении, как всегда. Но здесь, – сэр Малькольм взмахнул пачкой писем, – здесь отражены его размышления, его идеалы, его беспокойство о политике и морали. Мы мало виделись в прошлом году – я часто бывал в судах или на окружных заседаниях, а у него была насыщенная светская жизнь. Но благодаря этим письмам я ощущал нашу близость больше, чем когда-либо прежде. Вот в чём страшная жестокость этой смерти – она отняла у меня сына, когда мы только начали по-настоящему узнавать друг друга… когда мы начали становится друзьями.

Джулиан был тронут; тем не менее, он не мог не учитывать возможную пристрастность скорбящего отца. Трудно было поверить, что политические и моральные взгляды Александра так глубоки. Он не из тех молодых людей, у которых они вообще бывают.

- Вы думаете, письма могут пролить свет на его убийство?

- Я не знаю. Я просто чувствую, что вам нужно их прочесть, чтобы узнать его – по-настоящему узнать. Я хочу, чтобы вы увидели больше, чем тот яркий образ, что он носил на людях, – сэр Малькольм заколебался, но потом протянул гостью письма. – Я отдам их вам, чтобы вы смогли прочитать их потом, когда сможете. Я не хочу выпускать их из рук, но так они бесполезны. И ещё, – он вернулся к шкафчику и вынул оттуда вторую стопку бумаг. – Это мои письма к нему – так вы сможете прочитать нашу переписку по порядку. Я забрал их после смерти Александра. Он оставил свои бумаги мне – как и книги.

- À propos [8], – сказал Джулиан, – как он распорядился остальным имуществом?

- Почти всё отошло Белинде. Конечно, его самая ценная собственность – это земля, что перешла к нему от неё же, и которая теперь вернулась к ней по закону. Также он оставил щедрые суммы слугам – особенно камердинеру, этому вредному французику Валери. И условный пункт об имуществе для Юджина – картины и другая собственность на четыре тысячи фунтов.

- Юджин – это брат миссис Фолькленд, я полагаю?

- Единоутробный брат, если быть точным. Александр был его опекуном. Сейчас Юджин живёт у меня. Он приехал вместе с Белиндой.

- Что вы имели в виду, когда сказали, что пункт завещания был условным?

- Я имел в виду, он зависел от того, будут ли у Александра дети. Если у него и Белинды будет ребёнок, наследство Юджина уменьшится на три четверти. Александр заботился о подопечном, но думаю, что в первую очередь хотел обеспечить своих детей.

- А если ваши надежды оправдаются, и у миссис Фолькленд родится ребёнок?

- Увы, тогда Юджин много потеряет. Неловкая ситуация, не могу отрицать.

- Полагаю, мне нужно будет поговорить с Юджином.

В глазах сэра Малькольма появилось беспокойство.

- Вы же знаете, что ему всего шестнадцать?

- Но ведь он может удержать в руках кочергу?

- Да, может.

- Он был в доме в тот вечер, когда погиб Александр?

- Да. Но я не понимаю… Александр был для него кумиром! Стоило Александру посмотреть на него, он радовался как пёс, о котором вспомнил хозяин! Вы не можете предполагать, что он убил его за какие-то четыре тысячи фунтов!

- Люди убивают друг друга и за четыре фунта, и даже за четыре шиллинга. Четыре тысячи приносили бы две сотни фунтов в год – недурная прибавка к доходам для джентльмена. У Юджина были собственные деньги?

- Ни гроша, – признал сэр Малькольм. – Его отец дурно кончил. Отец Белинды – то есть, первый муж её матери – был уважаемым сельским сквайром, что умер, ещё когда Белинда была совсем крошкой. Через несколько лет вдова вышла за Трэйси Толмеджа – привлекательного молодого человека, но повесу и транжиру. Он промотал своё состояние и те деньги жены, до которых добрался. К счастью, до собственности Белинды ему было не дотянуться – её отец об этом позаботился. В конце концов, друзья поймали Толмеджа за шулерством – он был опозорен и от отчаяния наложил на себя руки. Его супруга осталась нищей и жила лишь из милости попечителей своей дочери. То бесчестие было единственным наследством, что получил трёхлетний Юджин.

- Вы должны понять, сэр Малькольм, – мягко указал Джулиан, – что нельзя слепо верить в его невиновность.

- И я это понимаю. Что же, допрашивайте его. Вы можете спрашивать кого хотите – даю вам карт-бланш. С чего вы начнёте?

- С Вэнса. Я попытаюсь встретиться с ним сегодня же вечером. Завтра я хочу осмотреть кабинет Александра и остальной дом.

- Почему бы тогда нам не встретиться там? Я представлю вас слугам, всё покажу и отвечу на все вопросы. Я хотел бы увидеть, как вы ведёте расследование. Вы не знаете, каким бессильным я сейчас себя чувствую – всё жду и гадаю, получаю доклады от Вэнса, но не знаю, что делать дальше и как помочь делу.

- Очень хорошо. Быть может встретимся в десять?