Страница 5 из 108
— Это мой голос ты слышал, — сообщил призрак. — Я тот, кто поселился у тебя в голове.
— Как ты там оказался?
— Перстень. Я был в камне.
— Ты бес? — встревожился Федор.
— Нет, — покачал головой призрак. — Человек. Только я, похоже, умер. Осталась лишь душа. Вот она и прилетела.
— Чем докажешь, что не бес?
— Отче наш… — забормотал призрак. Завершив молитву, перекрестился. — Доволен? — спросил.
— Да, — сказал Федор. — Как тебя зовут?
— Не помню, — вздохнул призрак. — Эта часть воспоминаний не сохранилась. Меня тащило темным коридором, а по пути отлетали ошметки. Все личное пропало. Потом камень в перстне… Словно в гроб попал. Там хреново было, рад, что выбрался. Тебя как зовут?
— Федор Кошкин. Я мастеровой, на заводе токарем работаю.
— Год на дворе какой?
— Тысяча девятьсот одиннадцатый от Рождения Христова.
— Замечательно! — произнес призрак, но по его тону Федор понял, что замечательного в этом как раз ничего нет. — Значит, Российская Империя?
— Да, — подтвердил Федор.
— На престоле Николай Второй?
— Его императорское величество Георгий Александрович.
— Еще лучше! — всплеснул призрачными ладонями собеседник. — Я еще у реки сообразил: что-то не так. У нас не убивают людей сосульками.
— Это «ледяное копье», — сообщил Федор. — Колдуны еще и не то могут. Например, сжечь огнем.
— Весело тут, — заключил призрак. — И много у вас этих… колдунов?
— Не очень, — успокоил Федор. — Они все графья с князьями, а таких мало. Осы.
— Почему осы?
— Осененные — так их величать велено. Колдунами запрещено.
— Кто и чем их осенил?
— Господь даром. Так учат в школе, но простой люд считает колдунами.
— Глас народа, — хмыкнул призрак. — Как они вышли на тебя?
— Случайно, — пояснил Федор. — Я сидел на берегу, как подъехал автомобиль. Они вышли и зачали ругаться. Меня не видели. Один другого убил, ну, а я этого.
— Почему?
— Чтобы не убил меня.
— Это правильно, — согласился призрак. — Молодец! Что будем делать, Федя?
— Что ты предлагаешь?
— Ты, часом, не еврей?
— Не могу знать. В приют подбросили младенцем, там и вырос. Православный я.
— Православный — это хорошо, — заключил призрак. — А то Торы я не знаю, а еврею без нее никак. Мастеровой — еще лучше. Можно сказать — родственная душа. Там я тоже токарем начинал. Работал на станках, причем без ЧПУ[9] которые.
— Что такое ЧПУ? — удивился Федор.
— Забей! — махнул рукой призрак. — Здесь этого нет и не скоро появится. Я из будущего, век спустя жил.
— Ну, и как у вас? — поинтересовался Федор.
— Та же хрень, только без царя, — сообщил призрак. — Хотя, как считать. Президент не царь, но власти у него будь здоров. И бояре имеются, только не по роду — назначают их. Колдунов нет — я о настоящих, а не тех, кто выдает себя за таковых. Но князья наши и без льда с тобой справятся, если захотят. Не убьют, так в тюрьме сгноят. Вот что, Федя. Поселившись у тебя в голове, я будто заново родился. Там был стар и болен и едва таскал ноги. Здесь здоровый и молодой. Вижу мир твоими глазами, чувствую то же, что и ты. Предлагаю заключить союз. За возможность пользоваться молодым телом, наделю всем, что знаю. Слава Богу, знания сохранились. Навыки наработаем. Выведу тебя в люди.
— Мне и так неплохо, — отказался Федор. — Я мастеровой, каких поискать. Начальство меня ценит. Пятьдесят рублев в месяц заколачиваю, а когда и боле.
— Но живешь в общаге с пьяными соседями, — подхватил призрак. — Ходишь в сапогах и косоворотке. Неужели не хочешь купить дом и автомобиль? Завести прислугу и красивую жену? Чтобы дети не горбатились с малых лет, а получили образование? Стали инженерами иль врачами? Чтоб тебя звали «господин Кошкин», а еще лучше — «ваше благородие»?
— Говорил: не бес, а соблазняешь, — буркнул Федор.
— Трудный случай, — вздохнул призрак и добавил непонятно: — когнитивный диссонанс у реципиента. Ну, какой я бес, Федя? Ведь не грабить или воровать предлагаю. Мы будем работать и учиться — много и упорно. Одарим мир чем-то новым, что еще не придумали. Заработаем денег и славу. Что в том плохого?
— А тебе это зачем? — с подозрением спросил Федор.
— Скучно жить мастеровым. Стоять у станка, после смены пить водку или пиво. Завести семью, скитаться по углам и через двадцать лет сдохнуть от чахотки. Если выпал шанс на другую жизнь… Ну, так как, сотрудничаем?
— Ладно, — согласился Федор. — Только ты советчик, главным буду я!
— По рукам! — призрак протянул ему ладонь.
Федор хлопнул по ней, с удивлением ощутив, что она не призрачная, а настоящая.
— Только ты это… — попросил призрак. — Понимаю, православный, но на исповеди промолчи. Про меня и князей.
— Будто сам не знаю, — хмыкнул Федор. У него был печальный опыт общения с долгогривыми. Мальцом в приюте рассказал священнику, что подрался с воспитанниками, порвав на одном из них рубаху. В тот же день его показательно высекли. От кого воспитатель проведал о проступке, догадаться было не сложно. С тех пор Федор прилежно каялся в грехах, но умалчивал о том, о чем начальству знать не следовало. Так было и на воинской службе. Кто поступал по-другому, стоял под ружьем или сидел под арестом.
— Договорились, — кивнул призрак. — А теперь спи. Завтра трудный день.
— Погоди! — попросил Федор. — Как мне звать тебя, ежели имени не помнишь?
— Зови меня… — призрак задумался и тряхнул головой. — Друг. Это будет правильно.
— Хорошо, Друг, — сказал Федор и провалился в темноту.
[1] Для сведения: подоходный налог в описываемое время не платили — его еще не ввели.
[2] В то время слово «сожитель» означало: живущий с кем-то в одной комнате, квартире, доме.
[3] «Желтый билет» — удостоверение личности, выдававшееся проститутке взамен паспорта в Царской России.
[4] Двугривенный — 20 копеек.
[5] Ломовые извозчики возили грузы. Прочие — пассажиров.
[6] Речь о сотой доли дюйма, то есть 0,25 мм. Хотя для высококлассного специалиста поймать на глаз разницу в сотую долю миллиметра не представляет труда. Автор видел это сам.