Страница 71 из 99
Делать было нечего и решил заняться собой. Почти три месяца считай без физической нагрузки, так и в колобка недолго превратиться. Спустились во двор. У дома был небольшой садик. Выбрали площадку и помахали немного мечами с Элдриком. Грустная картина. Выдыхся минут через десять. Но прохлаждаться мне Элдрик не дал. Гонял часа два. В дом вернулся в полуобморочном состоянии. Не сам, поддерживаемый с двух сторон кирасирами. Добрел до мыльни и кое-как залез в бочку с водой. Хорошо хоть воду успели нагреть. Спасибо Элдрику, позаботился. Я не сообразил. Пол часа просидел в бочке с горячей водой. Немного отпустило. Добрел до своей комнаты и завалился на кровать. А Элдрик, скотина, только нагло ухмылялся. Вот ведь конь — я еле живой, а ему хоть бы что. Тут же распорядился, чтобы каждый день, несмотря ни на что, проводить часовые тренировки. Минимум часовые. И даже если я буду ругаться, брыкаться, отбиваться, хватать меня в охапку и тащить на тренировку. Элдрик отнёсся к этому с огромным энтузиазмом и пообещал, что мой приказ будет выполняться неукоснительно. Ехидно так пообещал. Но делать нечего, слишком уж я себя запустил. Надо ситуацию исправлять. У меня ведь три женщины, а если так дальше пойдёт, то мне и одной много будет.
Собрался подремать, но не удалось. Заявилась Ирма. Уже в новом наряде. В брюках. Правда, то, что она в брюках было понятно только при ходьбе, а так — платье и платье. Тут же стала рассказывать мне, что она сделала. Как она разложила на столе свою камизу и котту, как их разрезала, как потом сшивала. Правда, одевать и снимать теперь их очень неудобно, без посторонней помощи не обойтись. Ну, да, до юбок-то пока не додумались, носят только длинные платья. Хотя не факт, наверняка где-то и юбки носят, просто мода именно на сплошные платья, то есть камизы, котты, сюрко, котарди и так далее. Объяснил ей, что резать надо было не камизу и котту, а юбку. Потом объяснил, что такое юбка. И не просто объяснял, а показывал. Прямо на ней. То есть пришлось снять с неё одежду и показывать. Чем всё закончилось, понятно. Мне и раздеваться не надо было, я после купания итак только в простыню завернут был. И откуда силы только взялись? Лежал ведь на кровати чуть живой. На этом обсуждение женской одежды прекратили. Единствено, на вопрос, откуда я всё это знаю, ответил, что об этом Платон писал, вроде как о древних амазонках. Писал Платон об амазонках или нет, не знаю, но ответ прокатил и от меня отстали. Вообще, всему, что я говорил, верили безоговорочно. И не потому, что я граф, а потому, что все знали, что с самого детства я только и делал, что читал умные книги, готовясь посвятить себя служению богу. Ирма вообще как-то заявила, что любит меня не потому, что я такой красивый, а потому, что я такой умный. Хотя никакой красоты я в себе не замечал. Обыкновенный парень. В меру физически развитый. Ну, да, самые благоприятные для физического развития детские годы я пропустил и поэтому качком, как настоящий рыцарь, не стал. Лицо самое обыкновенное. Правда, ни бороду, ни усы не ношу. Всё сбриваю. Научился виртуозно пользоваться остро отточенным ножичком. Где она красоту углядела? Ну а насчёт ума? Знаю я и в самом деле много, по сравнению с местными, до безобразия много, но, боюсь, умнее это меня не делает. Иногда такие глупости совершаю, что самому стыдно становится. Правда, если делать какую-то глупость с уверенным видом, то это уже вроде и не глупость, а небольшая прихоть. Имею право, граф я или не граф.
На ужин пришли Гюнтер с Германом. Гюнтер доложил, что разгрузили ещё один корабль, «Святую Амалию». Ещё пару дней и разгрузят всё полностью. Пока список привезенных товаров не составлен, так что о стоимости всего привезенного, то есть, награбленного, говорить рано. Но уже сейчас понятно, что предприятие получилось очень выгодным. Другое дело, что рисковать ради этого нет смысла, мы и на торговле с испанцами, португальцами и маврами зарабатываем очень хорошо. Я с ним, естественно, согласился и пообещал, что в ближайшее время глупостями больше заниматься не буду, а займусь непосредственно делами графства. Он аж засветился от удовольствия. Ну, как же, смог наставить на путь истинный своего непутевого графа. Я под это дело попытался выбить приличные премиальные для тех, кто ходил со мной в этот поход. Кое-что получилось. Я вообще-то планировал выплатить рядовым по серебрянной марке в виде премии, унтер-офицерам по две, офицерам по десять. Но Гюнтер уперся и я с большим трудом смог выбить по половине марки для рядовых и по марке для унтер-офицеров. Для офицеров выплаты тоже срезал. Я сначала возмутился, но после некоторых подсчетов скис. Получалось, что с учётом экипажей и офицеров, на премии уйдёт больше тысячи марок, то есть 600 с лишним серебрянных фунтов. Чёрт, почти 250 килограмм. То есть почти всё награбленное серебро уйдёт на премии, а им ведь ещё и плату за два месяца платить. Значит все три сунндука серебра и уйдут и как бы ещё в сундук с золотом залезать не пришлось. Да и ладно, и без серебра добра навалом, так что по любому не зря сплавал. И развеялся и заработал. И солдатики мои слегка заработали.
— Ваше сиятельство, нельзя так. Слишком вы расточительно относитесь к деньгам. — продолжал причитать Гюнтер. — За что примию солдатам? Они три месяца проспали на кораблях, один день чуть-чуть повоевали и им премию?
— Гюнтер, это была всё-таки не увеселительная прогулка и условия на кораблях были очень сложные, неудобств хватало. И потом, хоть один день, но ведь воевали. Были и погибшие и раненые.