Страница 40 из 90
Это действительно было неожиданно. Эйсмар вздрогнул, когда Фриц заговорил слабо, но связно. Магистр обрадовался: как бы там ни было, юного коллегу своего он жалел искренне, от всей души.
Тот попросил попить. Курт засуетился, отыскал фляжку, с неуклюжей заботливостью поднес к пересохшим губам Вагнера, бережно поддерживая бедную его голову. «Хорошо…» – прошелестел лежавший, когда убрали фляжку. И сказал, чтобы Эйсмар прилег, отдохнул.
Курт возразил: он не может оставить без присмотра больного товарища. Фриц бескровно улыбнулся: все в порядке. Просто под воздействием недавних разговоров, да и испарений… его настигло кратковременное помрачение сознания. А теперь все хорошо. Он слаб, это верно; но слабость пройдет. «Отдохните. Курт, вы утомлены, я вижу. А я тем временем наберусь сил, полежу…» И он в изнеможении закрыл глаза.
Курт поразмыслил. В самом деле, отдохнуть надо, иначе долго не продержишься… Он принял решение. Попросил Фрица разбудить через два часа. Тот лишь кивнул с закрытыми глазами.
Только сейчас Курт почувствовал, как дьявольски устал. Глаза его сомкнулись сами собой – и он выпал из реального мира.
И вернулся в него. Вздрогнул изумленно. Что это?..
Это было похоже на мгновенный обморок. Поникла голова – миг – и тут же открыл глаза.
Был вечер.
Он изумился еще больше. Вечер?! Но почему тогда, черт подери, Фриц не разбудил его?..
Эйсмар окликнул товарища. Тот не отозвался. Курт вскочил, огляделся. На том месте, где лежал Фриц, никого не было. Безобразным серым пятном на темной земле выделялось погасшее кострище.
Фриц Вагнер навсегда покинул сей мир – во всяком случае, для большинства людей. Правда, Эйсмар поначалу не мог этого понять, он рыская по берегу, кричал, а затем опомнился – остановился и понял, что все это бесполезно.
Да и темень сгущалась. Курт торопливо, кое-как – совсем не в его стиле, но что делать! – собрался и пустился в обратный путь. В эту секунду у него и в мыслях не было, что идти семь миль в темноте по джунглям – почти самоубийство. Он запросто навьючился и пошел. Постепенно, впрочем, помрачение стало сходить с нею, и стало расти явное недоумение… А потом он и вовсе начал осознавать нелепость своего положения.
Но продолжал идти, почти на ощупь. Да ведь не останавливаться же теперь! Поздно. Баварское упрямство сломать невозможно – Курт Эйсмар шагал, задевал сучья, спотыкался, глаза его стали как два револьверных дула. Что-то отвратительно шуршало под ногами.
Вдруг какое-то светлое пятно мелькнуло впереди. Эйсмар напрягся. Остановился, постоял. Тихо. Он шагнул вперед – и встал на нечто мягкое, да вдобавок живое – ибо оно вскочило, заорало и грохнуло навскидку из револьвера – слава богу, Курт чудом успел увернуться.
Это «что-то» оказалось караульным Аугусто, который незаметно для себя заснул на посту.
Когда более или менее все успокоилось, прозвучал рассказ о злоключениях, тогда только Эйсмара поразила одна удивительная вещь. А именно: весь его обратный поход, от костра до базового лагеря, составил не более одной мили! А может быть и того меньше.
Он сказал об этом. Нет, лагерь никуда не перемещался. Но как же?..
А вот этого никто объяснить не мог. И не объяснил, не до этого стало. Потому что индейцы дружно и нежданно объявили, что они идти готовы. Почему? Да потому, что опасный дух ушел. Его больше нет.
Как ушел, почему, куда?.. На все эти вопросы индейцы ответить не смогли. Объяснились за них португальцы. Они сказали, что по местным представлениям, время от времени Землю посещает пресловутый злой дух: совершенно непредсказуемо, неожиданно и всегда страшно. Путешествие пришлось по несчастному совпадению обстоятельств как раз на такое посещение.
Тут все стали коллективно думу думать, задавать себе разные заковыристые вопросы. Что же он делает, этот скверный дух, как гадит человечеству?.. Видимо, оно вселяется в людей, овладевает ими и дурманит их, они становятся как бесом одержимые. А потом что? А потом, надо полагать, оно забирает людей.
Европейцы тоскливо переглянулись. Слушать подобные вещи в конце девятнадцатого века казалось им диким – а вот поди ж ты, крыть нечем… Кто-то вяло высказал: ну хорошо… а почему же тогда на бедного Фрица оно подействовало самым фатальным образом, а с Курта Эйсмара – как с гуся вода?
Португальцев это лишь потешило немного: да чего ж тут странного? Понятно ведь, что люди разные. Да и на магистра неведомое повлияло; в меньшем, конечно, размере, но повлияло. Для него изменилось время и расстояние – он провалился в забытье почти на двое суток, а для него это был миг, он шел туда семь миль, а обратно – милю, он помутился немного в уме – чего ж вы хотите?..
Бог весть куда завел бы путешественников их спонтанный ночной коллоквиум, если бы кто-то наконец не предложил лечь спать. Да, да… – нестройно поддержали остальные. Завтра отправляться… Время дорого… и тому подобное.
Наутро индейцы собрались, загрузились, как ни в чем не бывало. Позавтракав, экспедиция села в лодки и поплыла. Один из бразильцев коротко перекинулся парой фраз с аборигенами. После чего засмеялся и сказал: все, путь открыт. Чудовище, мол, поглотило жертву и насытилось. Ушло.
Немцы хмуро промолчали. Мутное течение быстро тащило лодки. Курт напряженно всматривался в правый берег, надеясь поймать место трагедии – их с Фрицем неудачную стоянку, где должно остаться кострище. Так и не увидел. Словно и не было того места. Словно не ходили они никуда! Словно не было на свете никакого Фрица Вагнера, студента из Йены.
Экспедиция завершилась благополучно. Подумав, участники ее по возвращении в Европу не стали эпатировать ученый мир скандальными сенсациями – и Фриц Вагнер стал числиться утонувшим. Молчал и Курт Эйсмар, впоследствии ставший профессором зоологии у себя в Мюнхене. Но он ничего не забыл! И после смерти профессора в 1926 году в его личном архиве была обнаружена рукопись, повествующая о невероятных событиях, случившихся давным-давно в дикой амазонской сельве. Надо сказать, что мемуары ученого вызвали некоторый интерес, даже были опубликованы в каком-то довольно пошлом журнальчике – психопатичная Веймарская республика была падка до подобных сенсаций, которые вспыхивали и тут же исчезали. Таким же припадочным фейерверком пыхнула и эта, после чего легко угасла. Ну, а последующие события: Гитлер, Третий рейх, Вторая мировая… понятно, что после них все го, что волновало когда-то человеческие сердца, кружило головы – все или забылось, или стало казаться неимоверно далеким, как другой берег, заблудившийся за туманом.