Страница 36 из 90
– Скажи… ты когда-нибудь слыхал о такой штуке… проект «Седьмое небо»?
Сергей улыбнулся и сострил натужно:
– Ты имеешь в виду ресторан на Останкинской башне?
Миловский даже не улыбнулся в ответ на шутку.
– Нет. Я совсем другое имею в виду. Совершенно секретный проект «Седьмое небо» занимается вопросами неопознанных летающих объектов и контактами с внеземными цивилизациями. Не слыхал?.. Ну, так и должно быть. Тебе о том слышать и не положено.
– Вот как? – молвил слегка задетый Беркутов. – А что же ты, если это совершенно секретно, решил со мною поделиться? Молчание ведь золото!
Но капитан опять же отвечал без шуток. Он помолчал, покивал задумчиво. И сказал так:
– Хочешь, верь, хочешь, не верь – но мне хочется, чтобы правда об этом не сгинула где-то… в сейфах нашего ведомства.
– Ты же сам говорил – правду не спрячешь, – напомнил Сергей.
– Так в том-то и дело, – вздохнул Миловский. – А они все секретят да таят… От этого идиотские слухи и плодятся.
– А ты считаешь, что надо все взять и выложить?
– Нет, – отказался особист, – так я не считаю тоже. Я расскажу тебе – а ты молчок! А через годы сможешь рассказать еще кому-то… Возможно! Я не говорю, что так и будет, но возможно. А там, глядишь, уж и прятать ничего не надо. Все тайное ведь рано или поздно становится явным.
Беркутов пожал плечами. Ход мысли капитана показался ему странным, но коли уж тому так хочется… что ж, это его дело. А говорить он мог смело – Беркутов не из болтливых. Тайны ему язык не свербят.
Потом, много позже, когда Сергею стали ясны истинные мотивы Мидовского – почему тот поведал секретные сведения именно ему, лейтенанту Беркутову, – Сергей не мог не оценить точности выбора. И он грустно улыбался, вспоминая это.
Миловский, разумеется, предупредил, что он знает не все, – куда ему, рядовому винтику в огромной машине… Но кое-что ему известно, а что-то при наличии мозгов домыслить несложно – если и ошибешься, то не принципиально.
Ну, хорошо. А что же тогда принципиально? А принципиально вот что. Наверно, приходилось слышать о катастрофе инопланетного космического корабля в 1947 году в городке Розуэлл, штат Нью-Мексико, США?
Беркутов насторожился; да, разумеется, слышал об этом, но так, краем уха.
– Ага, слышал… – капитан усмехнулся.
Так вот, это был первый известный случай контакта нашей цивилизации с иной. Как раз потому, что он был первый, он и получил огласку, вернее полуогласку. Растерялось американское руководство и допустило утечку информации; но быстро выправилось, сумело закрыть информацию. И по спецканалам тут же дало знать прочим мировым лидерам. В те дни на уровне глав государств и правительств началась настоящая лихорадка, тем более, что спустя три дня после инцидента в Розуэлле случилось то же самое в Канаде, в глухой провинции Британская Колумбия, – катастрофа инопланетного корабля. Но здесь уж спецслужбы сработали оперативно: утечки информации и брожения умов не допустили.
Но в верхних эшелонах власти началась тихая паника. По сверхсекретным линиям полетели умоляющие, сбивчивые сообщения. Министр иностранных дел СССР Молотов срочно вылетел в Нью-Йорк – якобы на внеочередную сессию ООН, а на самом деле для тайной встречи с Трумэном. Вообще, та сессия, созванная в срочном порядке, вне очереди (под предлогом разрешения палестинского вопроса), была прикрытием. По существу, это представители великих держав (и отдельные посвященные из второстепенных стран) срочно решали нависшую над человечеством смертельную угрозу: что делать с вторжением на Землю неведомой до сих пор силы. Какой окажется она по отношению к людям? Равнодушной?.. Враждебной?.. Это неизвестно, но в любом случае человечество должно объединиться перед лицом неведомого противника. То есть руководство должно быть единым, а самому-то человечеству, широким его массам обо всем подобном знать не нужно и даже вредно – так решили реальные правители Земли.
Здесь у человека мыслящего должны возникнуть два закономерных вопроса. Они у Беркутова и возникли.
Первый: да неужто же все так гладко у мировых лидеров, так им удается все держать под контролем?.. Нет, разумеется, это непросто, и на обуздание не посвященных в суть дела горячих парней из «третьего мира» приходится тратить массу сил, нервов и времени. А иногда они, эти честолюбивые придурки, и в самом деле взрывают ситуацию. Но в целом их все-таки удается держать в отведенном им загоне. Да и большую политику никто не отменял: жесткое состязание двух систем, СССР и США, продолжалось. Просто руководство обоих блоков, и Восточного, и Западного, прекрасно понимало, где они могут грызться всласть друг с другом, а где их самих могут сгрызть. Своя рубаха ближе к телу! Перед лицом гибели наверняка и волк с зайцем объединятся.
Невольное единство в главном позволяло до сих пор иметь достаточно надежную защиту от пришельцев; пусть даже у них и самые безобидные намерения – ведь известно, куда вымощена этими самыми намерениями дорога… Система оповещения, моментальное реагирование, виртуозный слив дезинформации, очень похожей на правду, – этот комплекс мероприятий пока позволял успешно блокировать как самые попытки пришельцев вернуться на Землю, так и возможную деморализацию населения.
Ну, хорошо. Тогда вопрос другой, не менее здравый. Если самое первое явление датируется сорок седьмым годом, то каким же образом при делах оказался район реки Кара-су и деревень Метели и Авзяново, где таинственные события начались лет на десять раньше происшествия в Розуэлле? С чего взяли, что здешние казусы имеют отношение к инопланетному вторжению?..
Что ж, вопрос действительно резонный. Но и на него ответить совсем нетрудно. После того как на тайном совещании в Нью-Йорке было принято решение организовать невидимый фронт действий, именно этот вопрос и всплыл: а не было ли чего-то подобного ранее? Каких-то загадочных, необъяснимых случаев, которые по неведению так и остались нерасшифрованными?.. И верховные мудрецы взялись за дело. Заработали в разных странах и в обстановке строжайшей секретности сотни привлеченных аналитиков, ученых, которых не посвящали в курс дела полностью, а иногда сознательно и тонко запутывали. Они перелопачивали мириады байт информации, погрузившись в прошлое, всколыхнув пыль архивов, – и в ней, как в пустой мусорной породе, в шлаке, засверкали вскоре золотые крупинки истины.