Клин

Я прочно засела дома, ожидая звонков и предаваясь мучительным размышлениям. Можно, конечно, приложить усилия и установить номер, с которого мне названивают. Но стоит ли игра свеч, ведь звонят из разных мест. Скорей всего, из таксофонов. Судя по звучанию, телефоны всякий раз другие. Это я у них постоянный диспетчер, а банда действует рассредоточенно. Нечего сказать, хорош диспетчер.

Следующий звонок был от подруги.

— Слушай, я тут кое-что припомнила, может, тебе сгодится.

— Ну?

— Однажды был ко мне странный звонок: в пятом часу позвонила междугородная, какой-то тип переспросил мой номер, а потом сказал: "В районе Кракова все спокойно".

— Что-что?

— "В районе Кракова все спокойно".

— И как это понимать?

— Откуда я знаю? Я чуть было не предложила, раз такое дело, устроить в районе Кракова крупную заварушку, да очень уж спать хотелось. А еще он спросил, не будет ли каких указаний.

— Говоришь, назвал твой номер?

— Точно мой, вот те крест. До сих пор ума не приложу, зачем он мне отрапортовался. Ну и как? Что-нибудь это тебе подсказывает?

— Да. Что телефонные недоразумения бывают почище любой фантастики.

— Мне-то подсказывает. Звонишь, например, по одному телефону, а подключается другой. Что-то там не срабатывает. Как это, ты говорила, называется?

— Определитель номера. Перескакивает.

— Вот-вот. Но ведь они назвали твой номер, а тот, из Кракова, - мой. Тут другое. В моем случае ошиблись только раз, могли не правильно записать телефон, но ведь тебе названивает столько народу, они что, все как один записали не тот номер?

— Погоди, погоди, дай соображу. Столько народу.., записали не тот номер... Не тот... Не тот?..

Снова у меня в голове зашевелилась мучительно неуловимая мысль казалось, вот-вот я поймаю ее за хвост, вот-вот она даст мне ключ к разгадке, к великому открытию. Невыносимое состояние!

— Нет, не получается. Видно, в логическом мышлении я полная бездарь. А ведь чувствую, попадись мне в руки эта ниточка, весь клубок размотаю.

— У меня другое чувство, - задумчиво сказала Янка. - Как только ты его размотаешь, тут-то и начнется содом и гоморра. Чует моя душа...

— Благоговейно склоняю голову перед твоей прозорливой душой...

Откровенно говоря, свою порабощенность тайной я переносила великолепно. Самочувствие мое улучшилось, депрессию как рукой сняло, я переживала подъем, благотворно сказавшийся и на остроте ума. К тому же участвовала я в телефонной афере не сердцем, а головой, вследствие чего тешила себя мыслью, что я в полном рассудке и никаких глупостей не натворю.

Весь вечер царили тишь и покой, поэтому я заранее настроилась на то, что спать мне не дадут. И правда, ночью, в два часа, разбудили.

— Алло, Скорбу!...

— Да, слушаю.

— В-2 в порядке В-3 - на завтра. Район сто два не годится, больше подходит район сто три.

— Почему не годится? - заинтересовалась я, надеясь наконец узнать, где эти районы расположены.

— Там проезжают три поезда... Я тут же вознесла благодарение господу за серьезную подкованность в предмете и уверенно спросила:

— Создают возмущения?

— Да. Жаль, с подъездом будет неудобно.

— Какие-нибудь помехи? - снова рискнула я.

— Дорожные работы. Неизвестно, насколько затянутся. Завтра узнаем. Отбой.

Ага, значит, им мешают электромагнитные возмущения. Все говорит за то, что они проводят какие-то испытания. А раз смертельно боятся милиции, стало быть, испытания нелегальные... Украли какое-нибудь оборудование с Польского Радио? Надо будет узнать, не пропало ли там чего...

Вернувшись с работы, я сразу позвонила своим друзьям на радио.

— Точно, пропала запись с Эрфой Китт. А почему ты спрашиваешь?

— Да так. Меня интересуют экстраординарные пропажи.

— Таких вроде не было. Во всяком случае, я не слышал.

Оставалось выяснить, в каком районе проезжают один за другим три поезда, причем после двадцати трех часов, поскольку операции у них назначаются, как правило, на это время. Я утащила из сейфа у главного бухгалтера железнодорожное расписание и наутро за завтраком стала его изучать. Никогда еще я так долго и так тщательно не пережевывала пищу, зато результаты получились потрясающие. Я отыскала место под Варшавой, где действительно в течение двух часов проезжают три состава. Теперь у меня на очереди была пища для размышлений... Надо при первом же звонке разузнать, где находится район сто три, а потом произвести разведку на местности, может, там все и выясню...** Всю вторую половину дня я прождала звонка. Отвергла приглашение на бридж, не пошла к парикмахеру, не купила себе хлеба, порешив лучше помереть с голоду, чем упустить хоть крупицу информации. Как репей за собачий хвост, цеплялась я за ниспосланное мне судьбой приключение. Телефон зазвонил в полдесятого.

— Алло, - в нетерпении откликнулась я, всеми фибрами души настроенная на Скорбута.

— Иоанна? Как поживаешь, это Януш... Сначала мне показалось, что дело дошло до слуховых галлюцинаций. Потом несчастное мое сердце забилось в грудной клетке как безумное, потом мне стало дурно, потом наконец я смогла подать голос.

— Невероятно, - прощебетала я и высшей степени беззаботно и доброжелательно. - Ты снова в Варшаве?

— Ну да. Хочу извиниться за неожиданный отъезд...

— Это ужасно...

— Что именно?

— Что ты извиняешься Я уж было рассчитывала, что смогу бесповоротно на тебя обидеться.

— Надеюсь, ты этого не сделаешь? Сама знаешь, какая у меня работа иной раз срываешься с места, не успев перевести дух.

Не ожидала я от себя, что после всего пережитого и вроде отболевшего так вдруг расчувствуюсь. Хватило одной секунды, чтобы мои нынешние треволнения, моя страсть к тайнам, к разным авантюрам лопнула как мыльный пузырь. Все это натужное, напускное - лишь бы унять боль от занозы, застрявшей глубоко в сердце. Жизнь моя стала невыносимо пустой, вот я и пытаюсь заполнить ее случайной дребеденью. Милостивая судьба подкинула мне какой-то Скорбут, чтобы я забыла про свою беду. Но вот объявился Януш, и беду как рукой сняло...

А потом я внезапно осознала смысл того, что он говорит. Как же так? Уже неделю в Варшаве? И только сегодня обо мне вспомнил?

Возликовавшую душу словно холодной водой окатило, я даже заподозрила, что объявился он ради несчастных пятисот злотых, которые я у него заняла в ту безумную ночь...

— Что, деньги понадобились? - мрачно перебила я его.

— Ты о чем? Прости, не понял...

— Я спрашиваю, тебе прямо сейчас отдать те полтыщи?

— Какие полтыщи?

— Те, что я тебе задолжала три недели назад - Задолжала? Серьезно? Приятно слышать.

— Я так понимаю, что надо вернуть. Когда и где?

— Погоди, дай подумать. Времени, как всегда, в обрез...

Условились мы ко взаимному удовлетворению. Завтра он будет ждать делового звонка у себя в гостинице, и наши общие финансовые дела, учитывая данное обстоятельство, ему удобней уладить там же, при личной встрече...

А потом снова позвонили.

— Алло, Скорбут...

Да провались ты, постылый Скорбут! Какое мне дело, где находятся проклятые районы - хоть на Северном полюсе, хоть в столичном Дворце культуры! Всякие шайки прохвостов, бандитов и прочих злодеев теперь меня интересуют как прошлогодний снег. Единственный объект моих интересов только что положил трубку на другом конце провода, в гостинице "Варшава".

Со смертельной скукой выслушала я известие о том, что испытания В-3 временно отложены. Все мои помыслы и надежды были направлены на другое. Завтра я полечу в гостиницу, отнесу ему спасительные, благословенные полтыщи злотых...

Благословенные полтыщи предстояло еще где-то раздобыть: отдай я свои собственные, пришлось бы до конца месяца положить зубы на полку. Стрельнуть такую сумму за пять дней до получки - дело гиблое. В родном коллективе мои поползновения получили решительный отпор: кто стучал пальцем по лбу, кто разражался издевательским смехом. Меня это не подкосило, особых иллюзий я не питала. Телефонные переговоры принесли такой же результат, как и непосредственные, то есть нулевой. Короче говоря, я истратила массу усилий, приближая момент, который окончательно сделает мою жизнь несчастной, лишит последней надежды...