Страница 115 из 204
В скандале с Венедиктом Ерофеевым, как это уже однажды произошло в Орехово-Зуевском пединституте, помимо него самого пострадали несколько студентов. Впрочем, если ото всех орехово-зуевских бунтарей раз и навсегда избавились без особой огласки, то во Владимире по этому пути не пошли. Демократию хрущёвского типа использовали себе на пользу, а не во вред.
Ситуация для декана сложилась самая благоприятная. Эффективный принцип «разделяй и властвуй» действовал безотказно. Особенно среди влюблённых в Венедикта Ерофеева девушек. То, что последнее время происходило между ними, напоминало известное полотно «Вихрь» кисти художника Филиппа Малявина[326]. Страсти кипели в самом деле нешуточные. Приведу январские записи Венедикта Ерофеева за 1962 год, чтобы читатель понял их накал, увеличивавшийся с каждым прошедшим днём. Итак, вот эта хроника событий и происшествий в жизни независимого человека на протяжении одного месяца:
«1 [января] — Нов[ый] год в общ[ежитии]. Первое знакомство с Солдатовой. (“Хоть один-то раз выпить со знаменитым Ерофеевым”.) Влюблённая “умница Тяпаева”. Ивашкина. Вконец смущённая Миронова.
2 [января] — Телеграмма из Орехова: “Поздравляю новым годом желаю успехов Юля”. Впервые — многочасовая беседа с Мироновой. Миронова развенчивает свою подругу Зимакову. Говорит, что вообще сторонится людей и любит “только природу”. Обещает быть у меня, но боится Зимак[овой].
3 [января] — Рыдания Нины Ивашкиной.
4 [января] — Первый зачёт. Рыцарский подвиг в истории с Мироновой. С кем идти спрыскивать зачёт в рест[оран] “Клязьму”? “Иди домой, Зимакова”. Весь вечер — с Н. Ивашкиной.
5—6 [января] — Новые перипетии: Зимакова — Миронова. Зим[акова] о Мироновой: “Ну, нельзя же до такой степени влюбляться, это же глупо, она ходит как шальная и т. д.” Весь вечер с Зимак[овой] в рестор[ане] “Клязьма”. Всю ночь — скамейка, холод и милые глупости. Ночь перед Рождеством.
7 [января] — Рождество с Солдатовой. “О тебе у нас на курсе много говорят, и больше по ассоциации с бедной, маленькой Садковой”. Ночь в комнате Ивашкиной. Ивашкина: “Ты не представляешь, что начнётся завтра!” Всего-навсего милые шалости. Утром всё женское <нрзб> общежитие следит, как я выхожу от неё, коварно улыбаясь.
8 [января] — Все факультеты, проходя по вестибюлю, в упор смотрят на нас с Зимаковой, щебечущих на диване, хотя в вестибюле сидит больше сотни и есть на кого смотреть.
9—10 [января] — Смущ[ённая] Миронова. Ищу Зимакову. Товарищеский суд над Ниной Ивашкиной.
11—12 [января] — Влюблённая Тюрина. Эпидемия захватила и мой курс.
13—14 [января] — Ссора с Зимак[овой] и примирение с Ивашк[иной].
15 [января] — Первый экзамен в ВГПИ. Триумф. Гитары и ресторан. Гости из ОЗПИ. <...>
19 [января] — Ивашкина умоляет декана не изгонять Ерофеева. Тюрина подымает на ноги 1-й курс филфака. Тяпаева — 2-й курс филфака. Зимакова — 3-й курс филфака. Юзёнкова — 5-й курс филфака и т. д. Ресторан “Клязьма”.
20 [января] — Единственный на курсе сдаю на отлично экзамен грозному Иорданскому. Бедная Миронова — Зимакова коварно не даёт ей поговорить со мною и 7 минут. До 2-х часов ночи с Ивашкиной.
21 [января] — Ивашкина устанавливает диктатуру. Ректор ВГПИ передаёт через декана: “Я хочу поговорить с Ерофеевым”. Зимакова оттесняет Ивашкину. Взбешённая Ивашкина швыряет телеф[онную] трубку наул[ице] Нариманова.
22 [января] — с Иваш[киной] дурно. Однокурсницы выносят её из аудитории. Беседа с ректором. Зимакова и Ко, Тюрина и Ко, Тяпаева и Ко ожидают. Ресторан “Клязьма”.
23—25 [января] — Пятикурсники говорят: “За всю историю ВГПИ не было, чтобы такая масса людей ждала одного человека с экзамена”. Полсотни ребят и сотня девчонок со всех факультетов. Выхожу: отлично. Пьём с Зимаковой на чердаке института.
26 [января] — Галина Герасимова. Ресторан “Клязьма”. Тюрина в ужасе.
27 [января] — Плюю на всё. Еду в Орехово-Зуево.
28—29 [января] — В Ор[ехово]-Зуеве никакого желания заглянуть в общежитие ОЗПИ.
30 [января] — Н. Ивашкина: “Не буду больше, не буду больше тебе помогать за все твои подлости!” Иисус-Мария! За какие же подлости? Зим[акова] исчезла.
31 [января] — Н. Ивашкина. Приказ об отчислении. “За идейное, дисциплинарное и нравственное разложение студенчества института”»8.
Опишу, как тогда были организованы дискредитация и травля неугодного студента Венедикта Ерофеева. Раиса Лазаревна Засьма особо не заморачивалась, обратившись к неоднократно опробованным задолго до неё методам. Для девушек, влюблённых в Венедикта, использовала эмоциональное раскаяние в содеянном перед мирским сходом. В данном случае перед общим комсомольским собранием. Появление перед народом обязательно сопровождалось, как это обычно бывало, обилием слёз, а также истеричными вскриками: «не виноватая я, это он, такой-сякой, меня не туда завёл...» и т. д.
В дневниках Венедикта Ерофеева в записи от 7 марта 1962 года зафиксировано имя женщины, которая вскоре станет его женой. Выбор им был сделан: «Канун женских торжеств. Неожиданность — после почти месячного антракта — появляется Зимакова в сопровождении Мироновой. Бездна вина и куча вздора. В полночь удаляется сумеречная Миронова. Зимакова остаётся. Грехопадение»9.
Первыми, за кого крепко взялась Раиса Лазаревна, были Нина Ивашкина, Галина Юзёнкова, Валентина Зимакова.
Отец Нины Ивашкиной, отмеченной в «Докладной» Р. Л. Засьмы, погиб во время Великой Отечественной войны. Мать Нины была рабочей на заводе. Жили они в посёлке Курлово Ивановской промышленной .области (ныне Владимирская область). Поступила она во Владимирский государственный педагогический институт в 1958 году. Училась Нина Ивашкина на третьем курсе филологического факультета, когда разрастался скандал с Венедиктом Ерофеевым. Евгений Шталь пишет: «8 декабря 1961 года ей был объявлен строгий выговор, видимо, за пропуски занятий (неофициально “за встречи с Ерофеевым”). 29 марта 1962 года Ивашкина написала заявление: “Прошу предоставить мне академический отпуск по семейным обстоятельствам с 29/III по 15/IV”. В 1963 году закончила институт»10.
Галина Юзёнкова приехала во Владимир из посёлка Андреево Судогодского района Владимирского округа Ивановской промышленной области. Её отец был инвалидом труда 2-й группы, получал пенсию по инвалидности, а мать трудилась рабочей на Судогодском леспромкомбинате. Училась Галина Юзёнкова на втором курсе филологического факультета ВГПИ. В 1961 году познакомилась с Ерофеевым. «4 января 1963 года приказом ректора Б. Ф. Киктёва Юзёнкова была отчислена из института за “неблаговидные действия”. 30 октября 1963 года восстановлена в институте и переведена на заочное отделение»11.
Валентина Зимакова, также отмеченная в «Докладной» Р. Л. Засьмы, родом из деревни Мышлино Петушинского района Ивановской промышленной области. Её отец умер в 1951 году. Мать, Наталья Кузьминична, была рабочей в колхозе «Вперёд!». В 1959 году Валентина поступила на филологический факультет ВГПИ. В 1991 году Валентина Васильевна вспоминала в «Учительской газете» о тех далёких днях, когда её Веничку пытались по-большевистски осудить как чуждое марксизму-ленинизму явление и навсегда искоренить о нём память: «Прошёл слух о будто бы намечающемся нашем венчании в церкви... Кончилось тем, что меня взяли “под стражу” члены комитета комсомола, и я три дня жила у декана факультета, где меня всячески уговаривали порвать с Ерофеевым... И я вынуждена была дать обещание — не встречаться с Веней. Но, конечно, мы всё равно встречались»12.
Евгений Шталь достаточно подробно описал все детали беззастенчивого вторжения посторонних людей в личную жизнь человека. Пусть об этом ещё раз вспомнят те, кто льёт крокодиловы слёзы по ушедшим временам:
«Встречи Ерофеева с Зимаковой проходили тайно. Она уже перешла на четвёртый курс, когда это открылось. Был поднят вопрос о её исключении. Чтобы остаться в институте, Зимаковой пришлось писать оправдательное заявление:
326
1869—1940.