Страница 6 из 8
- Но не для меня.
- Для вас и для программы. Дайте мне всего несколько минут. Если мне не удастся убедить вас, я уйду.
Вандерхорст, поколебавшись мгновение и нахмурясь, ответил:
- Ладно, поговорим прямо здесь. Что вы хотите?
- Услышать о работе ВОП от того, кто в этом разбирается.
- Я всё сказал ещё в прошлый раз. Всю работу делают машины. А мне приходится время от времени давать им пинка. За четыре полёта я бодрствовал не более сотни часов.
- В чём, по-вашему, суть миссии римраннеров?
- Мы наблюдатели на передовой линии. Мы регистрируем приближающиеся объекты определённой массы, вычисляем их траекторию и посылаем информацию “Соломонам”. Если “Соломоны” решают, что объект представляет опасность для Земли или колоний, они запускают “Паладинов”. “Паладины” осуществляют необходимую акцию. Система работает. Сорок семь запусков и двадцать две акции с начала работы ВОП.
- И все без исключения представляли серьёзную угрозу?
- Соломоны сочли, что да. Я не возражал. Далтон немного помолчала.
- “Соломоны” и “Паладины” - это беспилотные аппараты. Так ли вы доверяете автоматам, как верите римраннерам?
- Почему бы нет? Они проще. Там мало что может сломаться. И они ближе, движутся медленней, контролировать их можно непосредственно с Земли.
- Что, если произойдёт авария, которую вы не сможете устранить?
- Смотря какая аварии. Если выйдут из строя приборы, то не страшно. Пропустил римраннер - подберут “Соломоны”, однако у них останется меньше времени и данных для работы. У астероида будет больше шансов.
- Если и “Соломоны” откажут?
- Паладины автоматически уничтожают всё, что достигнет лунной орбиты без соответствующего допуска. Вандерхорст хихикнул. - Круто будет, если это случится с дружественным кораблем пришельцев.
- Что, если все три системы откажут?
Вандерхорст пожал плечами.
- Можете молиться. Гак ведь поступали в прежние дни?
- Вы верите в молитву?
- В подобной ситуации я бы начал молиться независимо от того, верую или нет.
- Допустим, авария другого рода, с самим кораблём?
- Тогда я отправился бы в самое длительное путешествие в истории человечества.
Далтон кивнула.
- И что, если повреждён римраннер Вандерхорст?
- К чему вы клоните, сенатор?
- Предположим, что римраннер пробуждается по тревоге и ломается в стрессовой ситуации. Какой ущерб он может нанести? Может он сменить курс или передать ложную информацию?
- Римраннеры не ломаются.
- Техника - может. Отказывают как основные, так и вспомогательные системы. И с людьми такое случается, причём много чаще, чем нам хотелось бы. Что в таком случае может натворить римраннер? Я должна это знать. Мне необходимо принять решение и дать рекомендации. - Вандерхорст молчал, и она продолжала: - Знаете ли вы, что во время вашего последнего полёта двое вернувшихся римраннеров совершили тяжкие преступления, а одна из них пыталась покончить с собой? Люди слышали об этом и потому боятся вас.
- Пусть они побывают в нашей шкуре.
- Будьте откровенны, капитан. Вы презираете человечество, но раз за разом рискуете своей жизнью ради его безопасности. - Далтон жестом отмела все возражения. - И не говорите, что делаете это ради денег. Вы и так один из богатейших людей в мире.
- Я иду на это ради Земли. Это прекрасная планета и я хочу, чтобы она оставалась таковой, пока человечество катится к вымиранию.
- Шансов на это заметно меньше, чем несколько поколений назад. Жизнь улучшилась.
- Я что-то не заметил. С каждым разом всё больше разочаровываюсь. Успокаиваю себя, мол, ещё один полёт, и всё переменится к лучшему. Но всё остаётся как раньше.
- Остальные чувствуют в точности то же самое. Каждый римраннер говорил о любви к планете и презрении к людям, населяющим её.
- Это и делает нас хорошими римраннерами. Нас выбирали не за горячие сердца. Какое значение имеют наши чувства?
- Имеют, и большое. Образуется пропасть между защитником и теми, кого он защищает.
- Так было всегда, сенатор. И во времена моего отца, а может и ещё раньше.
Они сидели, окутанные темнотой и тишиной. Далтон молчала. Тогда Вандерхорст поднялся и сказал:
- Заходите. Легче разговаривать, когда видишь друг друга.
Стук их шагов по деревянному настилу гулко звучал в тишине. Вандерхорст вошёл в дом, включил свет и кивком предложил Далтон сесть.
- Расскажите мне об остальных.
- Я полагала, вы знаете их лучше.
Вандерхорст покачал головой.
- Мы не общаемся, даже с себе подобными. Это не в наших правилах. Я знал только одного римраннера. Мойра проходила подготовку вместе со мной. Мы планировали выйти из игры после трёх полётов и наслаждаться заработанным богатством. Она бросила ВОП и меня после первого же возвращения. Если Мойра ещё жива, ей должно быть уже сто два, а мне - тридцать четыре или сто пять - по другой системе отсчёта. Не очень-то стандартная пара.
- Римраннеры вообще не вписываются в стандарты. Потому-то людям с ними так сложно.
- Обычный человек не выдержит и десяти дней на патрульном корабле. Но это не означает, что те, кто могут - уроды.
- Я не говорила, что вы и подобные вам - уроды, Вандерхорст. Римраннеры настолько необычны, что пугают людей. Вот вы, например - родились во время смуты, ваш отец - ветеран войны, которую осудили многие американцы. Осиротели в семь лет и сменили около дюжины приёмных родителей. Из-за своей работы вы превратились в человека, лишённого корней. Исключая немногих римраннеров все, кто родился в одно время с вами, умерли.
- Всё верно. Ну и что?
- Вы - воплощение двух кошмаров прошлого: насилия и отчуждённости. Все наши социологи считают их типичными болезнями двадцатого века и предупреждают, что выжили мы только потому, что избавились от этих недугов.
- Вы от них не избавились. Вы лишь научились скрывать их.
- Возможно, вам так кажется, но случаи насилия теперь крайне редки, а отчуждение практически не встречается. И только римраннеры - люди, в которых мы нуждаемся, люди, которым мы доверили нашу передовую линию защиты - воплощение этих страшных болезней.
- Почему бы вам просто не устроить для нас карантин? Посылать наверх, но вниз не пускать.