Страница 1 из 8
Римраннер под шестым порядковым номером приземлился мягко - так снежинка опускается на шелковистую кошачью шерсть. У механизмов, обслуживающих посадку, меньше минуты ушло на то, чтобы, сделав своё дело, убраться в укрытие. Затем люк открылся и Вандерхорст начал спускаться по трапу. Далеко слева парил на кольце новенький, аккуратный патрульный корабль. Разгрузчики сновали в тени, как муравьи вокруг шеста, воткнутого в муравейник. Вандерхорсту понравился облик корабля, но рассмотреть его получше времени не было. Всё внимание римраннера было сосредоточено на том, чтобы спуститься по трапу и пройти в штаб-квартиру ВОП, не спотыкаясь. В здешней гравитации он себя чувствовал как пьяный слон на скользком стекле. И не важно, что никто здесь не увидит его падения.
То была главная заповедь - никто не должен видеть римраннера, пока он не доложит ВОП. Прочие правила изменялись, но это, похоже, сохранилось.
Вандерхорст ненавидел отчёты. Процесс был нудным, бесполезным и длительным. Наземный контроль ВОП фиксировал каждое мгновение, от старта до посадки, но они требовали устного отчёта, хотя Вандерхорсту нечего было пересказывать, кроме собственных снов.
Его всерьёз интересовало - неужели ВОП и впрямь допускает, что человек обнаружит нечто, упущенное приборами. Каждое возвращение, направляясь к ним с отчётом, он составлял в уме сообщение, вроде: - “Камень, вдвое больший, чем в 2006-м, движется курсом на Вашингтон…”. Но подобный трюк дорого бы обошелся Вандерхорсту. Приборы не врут. Даже шутки на эту тему могли стоить ему работы, а он не был готов расстаться со своим делом.
Перед римраннером возникли двери с эмблемой из переплетённых серебряных колец Внешнего Орбитального Патруля. Он двинулся вперед и они мурлыкнули, беспрепятственно пропуская его. Вандерхорст прошёл ещё три секции и добрался, наконец, до последней - комнаты для рапорта. Уже крепче стоя на ногах, хотя переход был утомительным, он тяжело опустился в мягкое кресло, ожидавшее его.
Комнату с белыми стенами освещал тусклый свет, уменьшавший ощущение замкнутости пространства. Вандерхорст глубоко вздохнул и позволил себе слегка расслабиться.
Когда принимающий рапорт вошёл, Вандерхорст приветственно поднял руку, не вставая. Он всмотрелся в лицо вошедшему. Мужчина походил на отца кого-то из его прежних знакомых.
- Помнишь меня, Ван?
Он задумался на мгновение.
- Боб Уотс?
- Точно. Последний раз, когда ты видел меня, я еще не поседел.
- Это было лишь двадцать один месяц назад, для меня. Как долго я отсутствовал по земному времени?
- Девятнадцать лет, пять месяцев и двадцать четыре дня. Согласно приборам, твоё здоровье идеально, Ван. Можешь пропустить медиков, если хочешь.
- Так и сделаю.
- У нас патрульный корабль новой модели. Он сейчас на Четвёртом Северном кольце.
- Я уже взглянул на него.
- Он хорош, Ван. Обитаемость улучшена, если сравнивать с твоей “шестёркой”, и около трети земной гравитации на борту.
- Зачем увеличили жилые помещения? Я что, ворочаюсь во сне?
- Подожди, пока не увидишь его, Ван. У него новый тип…
- Погоди, - прервал Вандерхорст, - сейчас я хочу послать всё подальше и посмотреть, на что нынче похож мир.
Уотс поднял руку.
- Как скажешь, Ван. Если у тебя ничего необычного в рапорте, можешь идти прямо на реадаптацию.
- Без рапорта по форме?
- Вот уже четырнадцать лет. Ни к чему. Нет повода для отчётов.
- Я говорил это здешним умникам лет шестьдесят назад, - сказал Вандерхорст. - Что-то еще изменилось? О чём мне следует знать?
- Ничего кардинального. В реадаптации тебе объяснят лучше, чем я.
- Ты мне скажи. Если что-то назрело, хочу быть в курсе.
- Ничего серьёзного, Ван. Ты всё это видел прежде. ВОП не особенно популярен в эти дни, вот и всё.
- Почему же? Чему-то позволили случиться?
- Ничего не произошло. Старая беда - деньги и политика. Новая модель корабля обошлась в девяносто четыре миллиарда. Есть мнение, что это слишком дорого.
- Астероид долбанет, мало не покажется, - сказал Вандерхорст. - Тот, в 2006-м обошёлся в пару триллионов, а ведь упал в океан. Что, если следующий вобьёт Калифорнию в Тихий?
- То же и мы твердим, Ван. Но “2006-й” был восемьдесят лет назад, для них. Никто не помнит.
- А помнят они о камнях, которые мы отпихнули прочь?
Уотс покачал головой.
- Никто не помнит того, что не произошло, Ван.
- Значит, поговаривают о свёртывании программы. Так или нет?
- Большинство тех, кто принимает решения.
- Иногда не знаешь, кто главный, до тех пор, пока не будет слишком поздно.
- У ВОП есть друзья, Ван. Ты обнаружил “высоковероятный” в этом запуске и мы используем этот факт против шутников, которые говорят: “шансы следующего большого камня - миллион к одному”. Программа в безопасности.
Вандерхорст с усилием поднялся. На мгновение силы покинули его. Уотс сделал движение навстречу, но остановился.
- Я в порядке, Боб, - сказал Вандерхорст. - Реадаптация на прежнем месте?
Уотс кивнул.
- Вторая дверь налево. Рад, что ты вернулся, Ван.
Это был лучший рапорт из всех. Уотс провёл его коротко и сказал все прямо. Вандерхорст терпеть не мог навязанной любезности некоторых сотрудников ВОП, с их заученными словами и устаревшими терминами - нелепыми попытками предоставить римраннеру возможность почувствовать себя непринуждённо. Неестественная, вычурная речь была всего лишь буфером, позволявшим персоналу оставаться на безопасном расстоянии от реального контакта.
“Они просто бесчувственные, - размышлял Вандерхорст, - или нарочно меня игнорируют? Или дело в страхе? Возможно, никто из живущих здесь действительно не желает знать, каково это - в изоляции, в полном одиночестве, облетать Солнечную систему на половине скорости света, по кругу в шесть миллиардов миль; или каково возвращаться к новым словам, новым идеям, к обществу, каждый раз иному, никогда не зная, каким будет приём”.
Прерванный разговор не дал ничего нового. Во время первого возвращения случались бунты и нападения на стартовый комплекс, но это безумие миновало с восстановлением экономики после депрессии 2028 года. Когда Вандерхорст возвращался вторично, в 2048, всё было тихо. В его последнее возвращение, в 2067, римраннеров уже объявили народными героями. Вандерхорст появлялся на головидео каждую ночь, все две недели полёта. Три основные политические партии предлагали ему выдвинуть свою кандидатуру на выборах 2068 года.