Страница 43 из 91
-Ёбтать, - вздохнул Лысый.
На КПП дежурный офицер сообщил, что приехали мы не в Заполярный, а в Полярный. Закрытый город. Косяк Лысого. Он брал билеты. Теперь нам предстояло практически без денег преодолеть путь до Мурманска, длиною километров в восемьдесят.
Чуть ниже КПП стоял белый столб, с надписью сверху вниз "Полярный". Этот указатель мы проспали. Тут была развилка дорог, и дорожный знак, аки камень былинный, предупреждал: направо пойдёшь - в Снежногорск попадёшь. Назад пойдёшь - в Полярный попадёшь. А прямо пойдёшь - в Мурманске будешь. Значит нам туда дорога.
Мы махали машинам. Они равнодушно проносились мимо.
-Это они твою физиономию стороной объезжают, - сказал я Лысому.
-Надо было Батона с собой взять, его харю не объедешь, - усмехнулся Лысый.
-Да, Батона не объе́дишь, и не объеди́шь. Когда он в гости заходит, мой холодильник начинает колбасить.
Мимо прогромыхал "ЗИЛ" с надписью на борту "ХЛЕБ".
-Эту бы машину Батон остановил одним взглядом. - Сказал я.
-Только она в другую сторону.
-А Батону пофиг куда булки едут, - усмехнулся я.
-Весло путь начинаем, - сказал Лысый.
-Да обхохочешься. Восемьдесят км. сплошной ржачки.
-Как думаешь, сколько времени топать, коль никто не подвезёт.
-Лучше о чём-нибудь хорошем думать.
-Например?
-О пинке, - сказал я.
-О каком пинке?
-О хорошем пинке по твоей жопе.
-Э-э, ты чё там приотстаёшь. Призадумался о заднице товарища, опасный дружок? - забеспокоился Лысый. - А ну, давай, держись в поле зрения.
-Братуха значит в Заполярном? - проговорил я угрожающе. - И именно поэтому ты завёз меня в Полярный?
-Не время для мелких обид. Нам бы сплотиться в отчаянную минуту.
-Целуй крест, подлюга! - выкрикнув, кинулся я на Лысого.
-Убили! - заорал тот, убегая по шоссе.
-Нет ещё! - крикнул, смеясь, я.
-Убили! - хохотал Лысый.
-Уходит, гад!
-Давай представим, что гад убежал, - умаявшись остановился Лысый, переводя дух. - Нам силы беречь надо.
Прошли, пару минут, молча, восстанавливая дыхание.
-Вспомнил, как Чеполучо прокапана наелся, - заговорил я. - Тебя тогда только призвали. Не слышал?
-Нет.
-Кыша, мир праху его, где-то колёс надыбал. Он тогда ещё не вмазывался. Ну, и предложил нам с Чеполучо попробовать. А времена то тревожные были. Призывные. Вы с Длинным уж где-то маршировали. И мне светило. Поэтому хотелось убиться чем-нибудь. Чтоб после в трезвости долгой не было мучительно больно.
-А Чеполучо-то чё? Ему ж только семнадцать было, - припомнил Лысый.
-Да он с четырнадцати к призыву готовился. А в восемнадцать Чеполучу уж закодировали. Ну, когда его с почками на службу не взяли.
-С почками не взяли, - усмехнулся Лысый. - Надо было отрезать, и - в строй.
-Не суть, - сказал я и автоматически махнул рукой, проносящейся мимо машине. - В общем Кыша колёс предложил. А чё б и нет? Закинулись. А сам-то Кыша не стал. Поржал после: хана вам ребята. Но затем сказал, уходя: не парьтесь.
-Нормально: хана, не парьтесь.
-А мы и не парились. Сидели на лавочке, не торкает нас. Поскучнели. И какая-то тяжесть навалила. Всё как-то медленно стало, лениво.
-Сомнительный кайф, - простонал Чеполучо, медленно подымаясь на ноги. - Домой пойду... я...
Ушёл. Я ещё посидел немного и тоже двинул к дому. Чувствую - я уж не тот, что прежде, но пока прихода не выкупаю. Ноги ели передвигаются. Мысли тоже. Причём не понять в каком направлении и последовательности. Благо я видел свой дом. Но, даже глядя на него, боялся заблудиться.
Родоки меня не спалили. Придя, буркнул, что устал и иду спать. Зашёл в свою комнату. Закрыл дверь. Вздохнул облегчённо. И... началась безумная ночь. Это, наверное, как искусственная "белая горячка". Там же алкоголь, распадаясь, с перепою, превращается в какую-то хрень, и в мозг бьёт.
Я решил в постель лечь. С ремнём на штанах боролся вечность. Пуговицы на рубахе думал, вообще никогда не закончатся. А когда открыл шкаф закинуть шмотки, пришлось в сторону отскочить. Ещё б! Оттуда ковровой дорожкой выкатилась, расстилаясь, железная дорога. С протяжным "ту-тууу!" из шкафа запыхтел паровоз. И умчался из комнаты сквозь закрытую дверь. В след за ним скрутилась и исчезла железная дорога. Я уже не считал, что глюки - нечто увлекательное. Ничего прикольного в том, что паровоз уехал в комнату к родителям я не видел. Такое палево!
Ночью, в моменты, когда я себя помнил, было жутко. Пытаясь удержать свой разум при себе, я думал: когда же это закончится? И не удерживал, куда-то проваливался. Вновь выплывал, и тут же шёл ко дну.
К моей кровати приходили какие-то люди. Донимали вопросами. Просто вынуждали отвечать им. Хотя я понимал, что их нет. Старался отвечать кивками головы. Но "приходящих" это не всегда устраивало. И тогда они требовали внятного ответа. Сдаваясь, я натягивал одеяло по глаза и, приглушая этим голос, выкрикивал шёпотом: не знаю! Это был не я! Все врут! Отстаньте!