Страница 21 из 23
Взобравшись наверх лощины, Зор тут же прильнул к земле, замерев. Дыхание слегка перехватило от неожиданности. Укрытые дрожащим знойным маревом, с высокого холма на огромных черных лошадях неслись трое дарбов, а впереди чуть в отдалении на невысоком степном скакуне, орудуя по бокам крупа плетью, сирх. Он часто коротко оборачивался и с каждым разом всё сильнее лупцевал своего коня, у которого обильно из пасти текла пена. Чужаки быстро нагоняли беглеца. Их лошади, казалось, вовсе не напрягались даже, в темпе сокращая расстояние. Один из каращеев вдруг резко ускорился, в несколько мгновений поравнялся с сирхом.
Два всадника создавали контраст – сирх на фоне дарба выглядел, как младенец на жеребенке. Каращей потянулся вдруг, схватил степняка за шиворот и легко сдернул с лошади. Тот гулко шлёпнулся о землю, быстро подскочил, обнажил чуть искривленный меч, оскалился. Дарб по инерции проскакав вперед, развернул коня. Двое других остановились, замерли неподалёку позади рычащего сирха. Степняк был растерян и даже напуган – он крутился на месте, выставив клинок перед собой. Сирхи не были трусами, но сейчас он был напуган неизвестностью. Он не понимал, кто перед ним был, что за странный враг? Дарб спрыгнул с лошади и уверенно направился к нему. Сирх зарычал сильнее и бросился на совершенно безоружного противника, занося меч для удара. Взмах, другой, свист горячего воздуха… Дарб изящно увернулся от сверкающей стали, поймал в замахе руку сирха, ударил в ответ, и кость с глухим хрустом обнажилась, сложившись пополам, вскрыв рваную рану. Степняк даже вскрикнуть не успел, как серый незнакомец схватил его за голову обеими руками и четким движением оторвал ее от туловища.
– Дарб-аран-русс! – Выкрикнул он уже знакомым звонким четким голосом, схватив голову за волосы, подняв вверх. Он вдруг резко оглянулся, устремив взгляд в сторону лощины, где притаился Зор. Дарб словно что-то услышал, почуял, и какое-то время пристально вглядывался, щурясь от яркого солнца, затем так же внезапно потерял интерес. Он перевязал оторванную голову какой-то бечевкой и, запрыгнув на лошадь, повесил ее сзади, зацепив за крюк у седла. Только теперь Зор разглядел, что у двоих других уже висели чьи-то головы.
Каращеи медленно, неторопливым шагом направили своих лошадей в сторону отрога вдалеке. Зор решил выждать, пока они скроются из виду, и хотел было направиться за ними, проследить, как вороные вдруг замерли. Один резко развернул коня, поднял руку вверх. Всадники застыли, словно истуканы, не производя ни звука, ни движений, лишь знойное марево чуть колыхало три тёмных силуэта. И тут легким дуновением ветра до Зора донесся едва уловимый затхлый запах давно немытых тел – знакомый, можно сказать уже родной запах степняков. Сирхи шли по пятам гарийца и видимо уже были совсем где-то рядом.
Быстро перебравшись на другой берег, он взобрался вверх по склону, осмотрелся, прильнув к земле как можно ниже, скрываясь за густым невысоким кустарником. Оказавшись за небольшим склоном, скрывающим от глаз дарбов, Зор изо всех сил бросился бежать навстречу сирхам, надеясь успеть, пока те, не появились в поле зрения чужаков. Он часто оборачивался, опасаясь, что мог и себя выдать каким-либо образом.
Троица шла по гребню длинного пологого невысокого склона, тянувшегося как раз в сторону дарбов. Двое двигались впереди, а хромой ковылял, заметно отстав от товарищей. Ветер дул от них и без труда разносил яркий терпкий запах на большое расстояние. Зор ускорился, что было сил. Нерадивые степняки совершенно не таились и, похоже, это их волновало меньше всего. Измождённые полуденным зноем, они еле плелись, часто останавливаясь, окидывая взглядом окрестности. Зор боялся, что они выдадут себя и скорее всего после этого дарбы нападут и на его след, тогда будет меньше шансов проследить за ними, а вернее шансов не будет совсем, придётся либо умирать, либо убивать. С последней мыслью гариец уже свыкся, а пленение Тараий, подстёгивало её ещё больше.
– Урус! – Вдруг закричал впереди идущий Качудай. – Урус-Зор, стой, мы биться не хотим, за то клятву дадим, Урус… – сирх остановился, увидев грозный вид бегущего на них гарийца, явно с недобрыми намерениями. Путешественники замерли в растерянности, хромой потянулся к ножнам, трясущейся рукой пытаясь развязать походный хлястик на рукояти, удерживавший меч. Качудай стал размахивать руками, потом резко потянулся тоже к ножнам, сильно щурясь, часто дыша открытым ртом, глядя уже куда-то за спину гарийца. Тут же вытащил оружие и третий. Позади вдалеке, во весь опор неслись чужаки в их сторону. Качудай хотел было сообщить об этом и гарийцу, но тот стремительно в несколько рывков вбежал на холм и выбив клинок у первого, швырнул того с холма.
Все происходило очень быстро – еще удар, рывок, второй меч, третий… Степняки пытались что-то кричать, но мгновение и троица кувыркалась со склона вниз, а следом и Зор. Как только все оказались внизу, он одного за другим стащил к ближайшим зарослям.
– Тсс! – Приложил гариец палец к губам и зажал рот рукой противящемуся хромому, придавив коленом в грудь к земле.
– Ты зачем!? – В недоумении воскликнул Качудай, в попытке подняться на ноги, тут же получил удар ладонью по шее и свалился обратно. Сильно уставшие, изможденные многодневным переходом без нормальной еды и отдыха, они не могли хоть как-то сопротивляться, да ещё и гарийцу.
– Молчать! – рявкнул Зор. Его голос был груб, резок, а во взгляде читалась жесткость, не терпящая возражений. И тут до слуха донёсся слабый звук топота. Зор досадно выдохнул, утерев испарину со лба.
– Туда! – скомандовал он степнякам, указав на небольшой старый провал в склоне.
– С позором смерть принять заставляешь, Урус-Зор! – Бубнил Качудай, но повинуясь, торопился к провалу. – Зачем сталь отнял, Урус?! – обернулся он коротко, с укоризной взглянув на него. – Не тебя она касаться должна была, а бекетов черных. Как теперь смерть принять!? Позор на род мой! Гаруда не простит, не примет в объятия свои, крылья не позволит обрести… – всё продолжал скулить предводитель сирхов, досадуя об утерянном оружии на вершине холма.
Зор молча затолкал их в узкий провал и жестом приказал не производить ни звука, а вот звук погони нарастал всё сильнее. Степняки вжались в породу, затаив дыхание. Какими бы безрассудными и отважными они не были, но сейчас каждый понимал, что сопротивление было бессмысленным, а уж без оружия в руках и вовсе никто не хотел умирать – этого сирхи боялись даже больше самой смерти. Повисла мертвая тишина, и даже шум погони стих. Зор осторожно высунулся наружу, как вдруг земля сверху осыпалась огромным пластом, завалив провал позади. Гариец по инерции прыгнул вперед, развернувшись.
Над обвалом перебирая с ноги на ногу, стоял черный, как уголь жеребец, на котором сидел дарб, пристально глядя на Зора. Он дернул резко поводья на себя и вороной, чуть приподнявшись на дыбы, со всей силы ударил передними копытами о землю, обрушив еще один пласт, окончательно засыпав сирхов. Одновременно с этим, стремительным галопом из-за соседнего пригорка вынырнули двое других. Дарбы неслись, пригнувшись к холкам своих вороных – холодные серые сосредоточенные лица без тени эмоций, в четком движении к цели.
Да, в иной момент этими воинами можно было даже восхититься, и они явно были преисполнены чем-то поистине важным, заставлявшим без тени сомнения служить неким стремлениям. Лошади безжалостно копытами вырывали большие куски дёрна, поднимая клубы пыли. Зор впервые видел таких статных сильных животных в полном симбиозе со своими наездниками, дополнявшими друг друга. Конечно, теперь и сомнений не возникало, что они не были обитателями этой земли – здесь таких не водилось точно, он это знал наверняка.
Один обогнал другого и как только поравнялся с Зором, чуть наклонился, вытянув руку вперед в намерении схватить жертву, но гариец был готов и, дождавшись максимального сближения, увернулся, ухватил противника за ту же руку, мощным рывком сдернув с лошади. Тут же нырнув ко второму, дернул ремни подпруги, отпрыгнул в сторону, седло скользнуло вместе с наездником, но тот среагировал, удержавшись на ногах.