Страница 16 из 21
Российская Империя ещё никогда не сталкивалась со случаем проведения столь короткой по продолжительности групповой пластической операции по увеличению разреза глаз. Понимая, что вот он, звёздный час восходящего светила Российской пластической хирургии душки Айзека, я продолжил засаживать Лонгвея перед родственничками, а главное перед стариком Фа.
— Что говоришь, Гоудзянь? — «Не хочешь принадлежать Лонгвею! У него потные руки….». Скажи ему об этом. Моргни два раза, если это так.
После моих слов реликвия два раза вспыхнула зелёным светом, не без моей помощи разумеется.
— Что? Никогда не раскроет твой потенциал даже за тысячу лет? — Деланно удивился я, покачивая головой, а меч вновь два раза мигнул. — Гоудзянь, а ты не хотел бы стать моим?
В этот раз меч быстрее и ярче непрерывно заморгал, тем самым выражая «своё» рьяное желание сменить хозяина. Удивлены были не только азиаты. Инструктора за время моего представления, проявив любопытство, покинули свои позиции, успев помешаться с двадцаткой сопровождающих пиджаков, и сейчас с интересом наблюдали за развитием событий.
— Это… Это какой-то фокус!? Да! Фокус! — Психанул Лонгвей, желая пустить в ход реликвию по её прямому назначению, не дожидаясь официальной части.
— Замолчи, сын…
Старик Фа явно использовал магию, судя по тому, что его властный голос разнёсся по всему двору лицея. Так же патриарху культа Игуаньдао удалось призвать самое мифическое существо лицея, которое ходит само по себе, и появляется когда ему вздумается — ректора Морозова. Правда Максим Александрович остался стоять наверху лестничного марша, не спеша влезать в разборки, предпочитая пока понаблюдать.
— Это не фокус… Гоудзянь действительно отзывается на его просьбы. — Тоном не терпящим возражений заявил патриарх, задумчиво разглядывая меня, видимо принимая какое-то решение. — Княжич Станислав, ты можешь пробудить душу реликвии, чтобы она проявила свою истинную формуформу?
— Частично, патриарх Фа. — Не стал я врать, но решая обуть скверха в лапти. — Гоудзянь пока мне не до конца доверяет, поэтому может явить лишь часть своих способностей.
— Покажи! Я хочу это увидеть… — Не знаю, что послужило причиной, но старик поменялся в лице, сделавшись жёстким, а в его глазах заплясали огоньки фанатизма. — Лонгвей, дай Станиславу Гоудзянь.
— Но отец….
— Немедленно. — Глаза старика вспыхнули магией, ясно давая понять, что он не настроен на то, чтобы сейчас слушать чьи-то пререкания.
Повышая градус страстей, меч в руке Лонгвея вновь призывно замигал, намекая на то, что поскорее хочет покинуть своего хозяина. Всеми своими движениями демонстрируя нежелание, азиат протянул мне рукоять реликвии.
— «Моя прелесть… Ты круче моей хотелки с Фагриса. Покойный дед Нейтан сейчас космической пылью начнёт ворочаться вокруг туманности».
— Для начала починим тебя… — Решил я в очередной раз козырнуть перед азиатами, в частности перед стариком Фа, ходя по тонкому льду.
Здесь я полагался на аналогию с ваджрой Индры. Уверенности никакой не было, но мало ли? После того, как она была использована мной, с её торцов и перегибов исчезли царапины, цвет металла стал более ярким, сами изгибы начали поблескивать.
— «Хоть бы за балабола не прокатить перед патриархом, но назвался скверхом, полезай в засаду».
Направив оргон через «Форсунку» по образованному ранее каналу, я постепенно стал увеличивать его объём, который нельзя было регулировать в варианте, что был мной подсмотрен у Амритсарских прядильщиков. Довольству моему не было предела, когда трещина на мече, охваченном зелёным пламенем силы жизни, начала сращиваться, а мелкие зазубрины с кромок лезвия одна за одной принялись исчезать. Прервав ток оргона, бережно положив реликвию культа на ладони, выставив перед собой руки, я поднёс меч к старику Фа, который ловко его схватив принялся дотошно разглядывать, забыв закрыть рот.
— Потрясающе… Он будто только что вышел из под молота мастера. — Налюбовавшись, подрагивающими от волнениями руками, патриарх протянул реликвию культа обратно мне, неверующими глазами глядя на меня. — Это потрясающе, Гоудзянь сияет. Покажи… Разбуди его, я хочу это увидеть.
Кивнув, приняв меч обратно из рук старика, перехватив его за рукоять, решил немного отдалиться для демонстрации на десяток метров. Быстро разгораясь зеленью моей силы, сама реликвия осталась прежней в размерах, а вот пламя начало менять форму, образуя новые контуры лезвия, сотканные из оргона, который обретал визуальное и физическое проявление. Чтобы покрасоваться, я отвёл руку с реликвией в сторону, демонстрируя трёхметровое лезвие созданное из силы жизни, около сорока сантиметров в ширину. Наконечник монструозного лезвия был тупым, и сделан под углом, на манер канцелярского ножа. Рубанув крест накрест перед собой, немного попортив асфальт, обдав ветром вызванным отголосками рассеивающегося оргона, образующего завихрения воздушных масс, я небрежно подбросил клинок вверх и не дожидаясь его падения, направился к молчаливой процессии азиатов. Не совсем к ним… если честно….
Взяв немного влево, остановившись перед женщиной с рубинового цвета длинными волосами, выбивающимися из под инструкторского берета, которая на протяжение всех переговоров кусала мундштук трубки, я вежливо поклонился.
— Можно вас попросить составить мне компанию для демонстрации. — Сказав это, я указал на меч, зависший параллельно поверхности асфальта в тридцати сантиметрах от него. — Это на минутку, инструктор…не знаю, как вас….
— Инструктор Лаврова. — Миловидным голосом представилась женщина, взгляд которой на светском приёме сочли минимум — непристойным, если не вульгарным, чуть тише добавив, чтобы слышал только я. — Можно и подольше, чем на минутку….
— Учту, инструктор. — Улыбнулся я, вспомнив, что слышал эту фамилию от Новицкого, который до чёртиков боялся эту женщину. — Пройдёмте со мной… И берет придётся снять, может сдуть….