Снова в школу

— Прости милый, ничего личного, мне даже порой было хорошо с тобой, — проворковала Софья, обращаясь к мертвому Грине, потрепав того по щеке, чем вызвала у меня рвотный позыв. Она совершенно ненормальная, да еще и блестящая актриса, как оказалось. Рыжая ведьма тем временем поднялась на ноги и подошла ко мне. — Что ты спросил? Ах, да, про пули. О, эти пули — настоящее сокровище, — она закатила глаза. — Как же хорошо, что со мной в подвале был недоучка неудачник Сава, а не, например, умненький Кузя. Адамантины — самые странные и загадочные камни, которые нам когда-либо дарило небо. Та комета, что уничтожила динозавров, рассыпала по планете эти удивительные минералы, недооцененные придурками, которые так и не смогли понять их сущность. Эти камни изменили людей, наделив избранных даром управлять силами природы, сделав магами. Они изменили ход истории, ход самой жизни, — в ее глазах загорелся фанатичный огонь и мне стало еще противнее. Наверное, она заметила гримасу отвращения на моем лице, потому что прервалась и сильно ударила меня, целясь по ране. Согнувшись от боли, я закашлялся, заливая белый песок кровью, чувствуя, как по лицу ползет слезинка яростного отчаянья, вызванного бессилием. — Раз уж попросил, слушай внимательно, Сава. Адамантины необычайны, но очень капризны. Они привязываются к тем, чью ДНК когда-то изменили, наделив даром, и теряют свои удивительные свойства, когда теряют связь с изначальными хозяевами копей. Правда, они теряют свои удивительные свойства и при извлечении их из материнской породы, но вот в руках хозяина, способны творить небывалые вещи. Например, несколько камней, лежащих в подвале, так сильно соскучились быть оторванными от корней, что признали своей хозяйкой меня. Удивительно, правда? Вынести их и начать изучать, а потом использовать во благо моего клана — это ли не награда за все то, что мне нужно было пережить, терпя день ото дня и твои идиотские приставания, и его лапанье, — она бросила взгляд, полный ненависти на своего жениха. — Всего лишь немного пыли с камня, собранного моими руками с каплей моего дара, и пулям, покрытым этим составом, не важны любые преграды. Ты мог бы стать… Боже, я даже не представляю, кем бы ты мог стать, если бы сам спускался в шахты и доставал привязанные к твоему зачуханному роду камни, не поручая их грубым рукам шахтеров, чьи прикосновения оскверняли эти чудные минералы, забирая большую часть их мистических свойств, оставляя всего лишь магнетиты, вместо истинных адамантинов. Люди не умеют ценить то, что имеют, а значит, нужно им в этом немного помочь, ты так не считаешь?

— Не считаю, — прохрипел я, не отводя от нее взгляда. — Ты чертова сумасшедшая сука, не подозревающая, что, если все с этими гребанными камнями так сложно, значит не нужно людям знать все их свойства. Что это не предусмотрено ни природой, ни божественным, ни инопланетным, ни чьим-либо другим замыслом. Их нельзя трогать. Или же можно вот так как мы это делаем, лишая силы. Эти чертовы камни уже погубили динозавров, и вполне могут добраться до человечества. Но ты слишком тупая дрянь, чтобы понять такую банальную истину. — Мне было все сложнее дышать, но Волкова, похоже, задалась целью дождаться, пока я вот так сдохну, продолжая трепаться на интересные ей темы, наслаждаясь мгновением своего локального триумфа.

— И этими губами ты целуешь маму, — пропела она заезженную до колик фразу, которую я слышал в миллионах разных фильмов еще там, в том мире. — Ах, да, она же умерла, какая жалость, — и, засмеявшись, она внезапно вскочила и быстро отошла, я надеюсь за автоматом, чтобы уже прикончить меня, и не заставлять все это выслушивать. — Ты долго. Я уже начала волноваться. Пришлось даже выйти к этим двум недоумкам, зато в нашем активе Гриньковы и Савельевы.

Я сделал чудовищное усилие, перевернувшись, чтобы посмотреть, с кем она разговаривает. Оказывается, ждала она своего брата Олега, который в этот момент обхватил ее шею руками, и они весьма страстно поцеловались. Я закрыл глаза. Это было для меня уже слишком.

— Что славы Чезаре Борджиа захотелось? Завоевать мир и трахать собственную сестру при этом? Тебе не говорили, что это немного неправильно и довольно аморально?

— Я не знаю, о ком ты сейчас бормочешь, Сава, — Олег подошел ко мне, опустившись так, чтобы мы могли друг друга видеть, — но не надо так горячо завидовать. Детка, почему он еще жив? — Олег повернулся к Софье.

— У меня кончились патроны, а на нем какая-то странная защита установлена, — ответила она раздосадовано. — Она его не защищает полностью от повреждений, но явно отводит смертельные чуть в сторону. Ты как хочешь, но я не садистка, чтобы мучить до смерти это несчастное животное. Тем более, что он все равно скоро умрет, у него легкое пробито, — интересно, что это за защита такая, потому что я ничего на себя не ставил, — и тут я почувствовал давление на пальце. Кольцо, которое я снял с того типа, ликвидированного мною в центральном корпусе, чуть сжалось на пальце, напомнив о себе. Черт возьми, что это за провалы в памяти? Я не помню, как надел его и активировал, видимо пустив в него искру дара. — Когда мы уходим? — протянула Софья.

— Сейчас, родная. Через двадцать минут заработает эта чертова система, и ее уже ничто не отключит. Так что, нам действительно пора прощаться. Вот только, не нравится мне, что он все еще жив. Ты права, мучить я его не собираюсь, но я собираюсь сделать это, — я почувствовал, как неоформленная волна силы ударила меня в бок и быстро потащила в сторону озера. На каком-то этапе мое тело поднялось в воздух, а затем рухнуло прямиком в ледяную воду.

Отчаянно забив руками, я понял, что ничего не могу сделать. Вода сразу же залилась мне в нос, в рот, а рефлекторно сделав судорожный вдох, я почувствовал, как она рванула в легкие, заполняя их, конкурируя при этом с кровью. Глаза захлестнула волна, и я понял, что опускаюсь на дно. Не самый лучший конец моих злоключений здесь. Это последнее, что промелькнуло в голове, прежде, чем на меня обрушилась темнота.