Снова в школу

— Это невозможно, — рассеянно ответил Игнат, проводивший какие-то манипуляции со своим комом. — Вот прямо сейчас невозможно.

— В каком смысле — невозможно? — я стиснул зубы так, что они скрипнули.

— Сегодня школу перевели в режим полной консервации. Поступил тревожный сигнал, несколько взрывов машин в непосредственной близости от периметра. На общем совещании Советом кланов было рекомендовано всем школам применить консервацию сроком на три дня. Не только нашей, Савельев, а всем, понимаешь? Даже если бы мы захотели снять все защитные контуры и инактивировать заклинания, то выйти отсюда и зайти все равно никто не сможет, — о, да, я отлично понимаю, теперь — это не эфемерная консервация под словом «нельзя», но если очень хочется, то теоретически можно. Теперь мы заперты здесь, и нас никто не оповестил заранее.

— Когда школу законсервировали? — тихо спросил я, прикрыв глаза.

— Два часа назад, — Игнат выдохнул и, одернул рукав пиджака, закрывая ком. Просто волшебно. Теперь у меня отпали последние сомнения. Эльзу похитил кто-то из своих. Теперь нужно всего лишь выяснить, кто пропал еще до того момента, как из школы стало невозможно выбраться. Очень большая вероятность — что это и есть наш злодей.

— Игнат Сергеевич, — к нам быстрым шагом подошел молодой препод, тот самый, который мне ключ от подвала когда-то уже так давно передавал. Он ничего у меня не вел, и я так и не запомнил его имени. Покосившись в мою сторону, он тихо произнес. — Я нигде не могу найти Савченко. Такое ощущение, что он просто испарился.

— Зараза, только этого мне не хватало, — прорычал Игнат и, повернувшись ко мне, добавил. — Иди уже спать, Савельев, видишь же, что не до тебя теперь.

Я злобно посмотрел на него, но ничего не сказал и пошел прямиком в комнату Эльзы, под недоуменным взглядом того самого молодого преподавателя. Новости, конечно, одна круче другой. Но, хоть имя пропавшего препода узнал. Савченко. Зайдя в комнату, и закрыв дверь, снова рухнул на кровать, прикрыв глаза. Что я о нем знаю? Практически ничего. Преподает финансовую грамотность, но я не помню каких-либо высказываний от него, которые можно было отнести к агитационным. У меня вообще складывалось ощущение, что у Савченко нет своего мнения, ни навязанного — никакого. Словно он просто плыл по течению и наслаждался этим состоянием полнейшего пофигизма. Ничем примечательным не отличался, даром обладал посредственным, состоял в небольшом клане, одном из немногих, которые не учувствуют в переделе сфер влияния и звезд с неба не хватают. Один из тех, о ком я самостоятельно смог разузнать без чьей-либо помощи. Он-то похитителям нахрена нужен? Скорее всего, не спец я в поисках информации, есть какие-то тухлые скелеты в его преподавательском шкафу, которые обязательно нужно найти, может они помогут в поисках. Он был последним, кого я заподозрил бы в противоправной деятельности. Черт, да я скорее себя бы заподозрил в раздвоении личности, чем на него подумал. Вот уж действительно, внешность обманчива.

Думаю, что через три дня отсюда начнется повальный исход. Какая-то несчастливая карма у Касла. То студенческий бунт, то вот это все. Правда, насколько мне было известно, последние лет пятьдесят ничего подобного здесь не наблюдалось, пока в один прекрасный момент меня сюда не занесло, может я активировал какое-то древнее заклинание своим появлением, которое было наложено на это место еще задолго до постройки школы. Надо бы проверить, не построили ли ее на древнем кладбище, а то складывается ощущение, что школу действительно прокляли. И это я еще не знаю, что творилось здесь на протяжении все ее довольно солидной истории раньше, а не в последние годы всеобщего спокойствия и умиротворения.

Сон никак не шел, и я открыл одну из записных книжек. Нет, похоже, мне в этих закорючках никогда не разобраться. Да и записей немного. Всего четыре. Внезапно у меня в голове словно что-то щелкнуло, и я вытащил остальные книжки. Так и есть. Все четыре надписи в каждой книжке повторяются. Во всех четырех книжках написано одно и тоже. Оставалось самое главное, выяснить, что именно тут написано.

Закрыв книжки, я сунул их в ящик прикроватной тумбочки. Ящик был пуст, Эльза, похоже, им не пользовалась. Закрыв глаза, попытался заснуть. Не будет ничего хорошего, если я свалюсь от банального переутомления. В какой-то момент мне удалось заснуть, но нельзя сказать, что этот сон, заполненный суматошными образами, которые просто с космической скоростью смели друг друга, не складываясь при этом в цельную картинку, помогли мне отдохнуть.

Когда из этого, даже не сна, а не пойми чего, меня вырвал сигнал кома, отдохнувшим я себя совершенно не чувствовал.

— Я так понимаю, что раз занятия отменили, ты решил весь день проспать, в надежде, что все само рассосется? — Люба смотрела на меня с голограммы и качала головой. Я не знал, что занятия отменили, мне было на них просто плевать. Чувствуя себя совершенно разбитым, я прекрасно понимал, что мне поможет прийти в себя — душ. Горячий душ, под которым я постаю не менее получаса и стану, как новенький.

— Я практически не спал, — протерев мятую рожу, сообщил я Любе.

— Да я вижу, что не спал, — она снова покачала головой. — Но я тебя не просто так разбудила. Я проверила образцы крови. Они все принадлежат одному человеку и это — Настя. — Нельзя сказать, что я был удивлен. Наверное, ожидал услышать что-то подобное, как только увидел ее разбитый нос и узнал, что это Настю Эльза отоварила.

— Люба, ты знаешь Савченко? — внезапно спросил я.

— Гошу что ли? — Люба фыркнула. — Совершеннейшая тряпка. Не способен ни на какой поступок, от слова совсем.

— На какой поступок?

— На любой, — она снова фыркнула. — Для него штаны купить в магазине — верх приключений. Если у тебя все, то я отключаюсь, у меня работы полно в связи со всей этой чертовщиной.