Страница 3 из 9
Стиральной машины у нас не было, и отец покупать ее отказывался, несмотря на все мамашины мольбы, поэтому обоссанные простыни приходилось вываривать в эмалированном тазу на плите.
Бабушка скончалась первого января.
Мне было десять, и я, как обычно по вечерам, проводила время, читая на диване под настольной лампой. Я слышала, что в соседней комнате мама волнуется, умерла ее мама или нет, но решила туда не идти – игра в больницу мне за несколько лет порядком надоела.
Вбежал мелкий брат и спросил с волнением, как проверить, дышит ли бабушка. Я отодрала от книжного шкафа маленькое зеркальце, приклеенное пластилином, молча протянула ему и записала на полях книги карандашом: «01.01.1995. 22:30. Сегодня умерла моя бабушка. СПб». После этого книгу я закрыла и убрала на полку, потому что уже через минуту в комнату влетела рыдающая мама, потащила меня с собой и заставила целовать бабушкин труп в ледяной лоб. Я не хотела этого, потому что действие было бессмысленным – это было просто тело, как предмет мебели, и я не чувствовала ничего.
Мама еще некоторое время поразгоняла на тему, что мы можем вернуть в бабушку душу, если всей семьей будем над ней держать ладони и молить Бога. Мы честно старались, но ничего не вышло.
Когда приехала труповозка (папино словечко), я почувствовала такое облегчение, что рыдала много часов подряд. Мать со слезами гладила меня по волосам и умилялась, как же я любила бабушку. Я плакала еще сильнее – от стыда, что плохо просила Боженьку, неискренне. А вот батя не стал лукавить и даже шутил в телефонную трубку, когда вызывал скорую, что теща наконец сделала ему хороший новогодний подарок; мама его потом за это горько упрекала. А на следующий день, второго января, он купил, как он выражался, «в семью» магнитофон и поставил нам музыку группы DDT для праздничного настроения.
Мать спросила, пойду ли я в церковь ставить свечку за бабушку, и я растерянно заметалась по квартире. Видя мои сомнения, она зарыдала и кинулась прочь, захлопнула входную дверь, придавила ее и закрыла снаружи ключом. Плача, я вернулась к отцу, тот утешил: «Да и хер с ней!» – и мы долго лежали на диване и слушали Шевчука в полном духовном единении.
После того как наш отец (по выражению мамаши – ирод, такой же черствый, как и я) отказался быть примерным семьянином и «встал на путь порока», она поняла, что одной с двумя детьми на руках тяжело. Интернат, в который она меня привезла, спонсируют государство и частные лица. Дети годами живут там в домах, которые строят сами, поддерживают порядок, готовят еду и работают, параллельно получая образование по новаторским методикам. На тот момент это была экспериментальная площадка Министерства образования, спорный и скандально известный проект.
Главное в проекте – возможность бесплатно получить высшее образование, убеждает меня мама. Она-то знает, как трудно в Питере поступить на бюджет! Оказывается, Щетинин подписал договоры с неплохими вузами, например, Ростовским государственным строительным университетом, и можно после одиннадцатого класса заочно учиться дальше. Похоже, она расписала мое будущее на триста лет вперед.
Название села «Текос» переводится с адыгейского как «долина красоты», рассказывает нам девушка-экскурсовод. Там и вправду невероятная природа: упоительный аромат горных трав и цветов, высокие горы надежно закрывают поселок от ветров, поэтому там субтропики, свой микроклимат. Как в Греции, рассеянно замечает мама. Я, в отличие от своих одноклассников, за рубежом ни разу не была, поэтому поддержать светскую беседу о погоде не считаю нужным.
Жарища в Текосе несусветная: пот течет по лицу до самого вечера, озеро с подвешенной над ним тарзанкой, к сожалению, все зацвело зелеными и желтыми цветами; горные речки почти пересохли, остались тонюсенькие ручейки.
«Не дури, поступай сюда! Неужели тебе, будущему журналисту, не интересно?! – давит мама. – Проверь себя, попробуй, ты же не слабачка! Напишешь потом про школу!»
Спасибо, мамочка, за идею. Я резко против.
«Либо здесь живешь, либо на улице!» – в сердцах кричит мама. Наверное, лучше здесь. Пусть пока успокоится. Втайне я рассчитываю уехать обратно домой, когда она вернется узнать, прошла ли я первый трехдневный испытательный срок.
У меня одно условие – паспорт остается со мной. Это повод для дополнительного нехилого скандала, но тут я одерживаю принципиальную победу в соответствии с законодательством. Мой документ, и будет при мне, талдычу я, потому что больше ничего у меня не остается. Вещи мамаша обещает привезти через несколько дней и оставляет меня буквально в одних трусах, своей бежевой длинной юбке с разрезом до колен и футболке. Ни зубной щетки, ни полотенца, ни мыла – «у девочек пока попросишь».
И вот я, спотыкаясь о подол маминой юбки, что мне великовата, торжественно поднимаюсь на второй этаж дома «Сура» (оказывается, где-то в России есть такая река). В комнатах дивчин двухэтажные кровати, у парней в главном корпусе трехэтажные. Соседки по комнате немедленно заставляют меня лезвием бритвы соскрести яркий педикюр – «У нас так не принято!» – и зашить разрез на юбке. По странной иронии я попадаю в лицей математиков, хотя первый раз на второй год по математике меня хотели оставить еще в третьем классе.
Первый вечер в центре проходит спокойно.
Оказывается, наш коллектив «выходит на вечернее дежурство по кухне». Выглядит это так: парни выносят во двор бак на пятьдесят литров, дежурная по раздаче кладет дымящуюся кашу в тарелки, а еще несколько ребят быстро ставят их на длинный стол перед едоками. Деревянные скамьи, торопясь, занимают лицеисты и начинают жадно есть с хлебом вприкуску. Дежурные едят последними, но я вообще не могу притронуться к такой еде, и не потому, что она остыла. Я не ходила в детский сад, ни разу не была в детских лагерях, я элементарно брезгую. На четвертый или пятый день я все же отваживаюсь поесть постного борща. На это никто не обращает внимания, как и на мою «голодовку».
Почему-то за ужином, наблюдая за новыми товарищами, я вспоминаю, как совсем маленькой девочкой попросила у мамы приготовить яичницу с помидорами (слова «омлет» я еще не знала). «Нет еще в магазинах помидоров, зима!» – объяснила она. «Тогда сделай яичницу как с помидорами, но без помидоров!» – настойчиво просила я. Мать пошла на кухню, достала маринованные помидоры из закатки и пожарила их с яйцами. Я попробовала, удивилась и не стала доедать. Она швырнула тарелку в раковину и горько зарыдала.
В школе нельзя есть мясо – якобы ты наполняешься агрессией убитых животных. «Думаешь, мы с твоим братом мясо едим?!» – восклицает на это мама негодующе. Рыбой тоже не кормят, хотя наши хлопцы ловят ее на продажу в поселке Криница, что недалеко от Текоса. Конечно, нужны разрешения от Санэпиднадзора, а так меньше ездят и проверяют, что происходит в центре на самом деле.
Молоко у нас сухое, чай самый дешевый и ядреный – «Краснодарский». Кусок хлеба с подсолнечным маслом, особенно если покрошить в тарелку бульонный кубик, – самая ходовая еда. Я узнаю названия и говенный вкус неведомых доселе «лакомств» – ячка, сечка, пшеничка, перловка («Ну и хорошо, здоровое питание!»)… Манную кашу дают раз в неделю, по субботам, и небольшой кубик сливочного масла в придачу – хочешь, мажь на хлеб, хочешь, кидай в тарелку. Здорово, когда есть выбор. Учащиеся рассказывают, что сейчас с едой все неплохо, а раньше вообще кормили отстойно, пшеницей с хурмовым сиропом: «Когда на обед ешь эту байду, запаренную шесть часов на огне, через два часа срешь непереваренной крупой!»
В первую ночь в центре, проснувшись в туалет, я ловко прыгаю со второго этажа кровати, но приземляюсь не на пол, а на спину спящей девочки постарше. Та тяжело стонет, но даже не просыпается. Я-то думала, я ее искалечила или сейчас огребу!
Но спали здесь крепко. Немудрено – подъем в четыре тридцать утра. А с пяти до семи утра занятия – какая-то гадина придумала, что в это время дети лучше всего усваивают информацию («Ну а что ж, не все до обеда валяться, как дома!»). В семь пробежка и купание в горной речке («Руки из карманов вынь! Не у себя в Питере!»), душ и опять учеба. В десять, когда есть хочется уже невероятно, лицеистов зовут к завтраку. Рацион однообразен: и утром каша, и вечером каша, зато разная, вечером могут дать гречку.