Негодяй.

Ещё «веселье» было с белоклыковцами. Из семи десятков злых и вооружённых до зубов пушистиков вернуться смогли пять фавнов, включая Лейтенанта и Майка, что теперь ходил надувшийся от важности. Или это была аллергия на крупу? Кто разберёт эту психованную мышь… Кхм, но вернёмся к теме «веселья». Боевую тревогу отменять я и не думал, во-первых, это заставляло буйнопомешанных и общественно опасных террористов пребывать в тонусе и заниматься полезными делами. Во-вторых, на мне висела задача с горой Гленн, и хотя Синдер вроде как обещала, что всё там будет ништяк, но мой седалищный нерв в голос орал, что стопроцентной защиты «договорняк» мисс Фолл с Королевой Гримм не даст и будущую базу нужно будет зачищать не только от парочки блудных Беовольфов, а перед этим — разведывать обстановку. К счастью, у меня давно был список тех, кто «пойдёт в атаку первым», возглавляемый как раз Лейтенантом, так что я велел Илии подготавливать рейды и снабжать наших особо отбитых мальчиков и девочек оружием и боеприпасами. Нужно ли говорить, что она была «в восторге» от открывающихся перспектив? Но что поделать, Партия сказала «надо», коммунист ответил «есть»! Ну а Перри внезапно стал начштаба, что был вынужден присматривать за всем этим безобразием, пока мужик с «пиломечом» Превозмогал, Хамелеончик строила планы и разведмаршруты вместе с путями отступления, а «любимая начальника» вообще свалил на другой континент. И да, он тоже был очень «рад», пришлось немного подсластить пилюлю и сделать так, что таинственно исчезнувший запас тушёнки так же таинственно вернулся. Я всё же не зверь и понимаю, что бойцы и так оказались в «глубоком тылу», так что ещё и проблемами со снабжением их напрягать не стал. Народ обрадовался, но к завскладом, тому самому фавну-хомяку, что в своё время едва ли полки из магазина не унёс, у означенного народа возникли серьёзные вопросы, да.

Но не Клыком единым жив Роман Торчвик. Есть у него и личные дела, и вот касательно скорого отъезда ключевые фигуры этих личных дел требовалось предупредить. Что я незамедлительно и сделал. Правда, были сомнения, кому именно звонить для соблюдения гармонии в коллективе. Котёнка отметаем сразу — там у нас недавно было много глубоко личного, если начну ей после этого активно названивать, девочки могут по-чёрному взревновать. Капюшончик последний наш созвон восприняла слишком близко к сердцу, надо её немного пощадить. Дракончик… можно, но высока вероятность, что она передаст трубку Блейк, и смотри первый пункт, к тому же с ней мы тоже недавно уже общались. Значит, остаётся гордая и холодная Снежинка, что, к слову, и наиболее холодно ко мне относится из всей команды. Или это просто проявление цундэристости? Вот и совместим приятное с полезным.

– Я вас слушаю, мистер… плохой парень, – в последний момент явно заменила обращение девушка.

– О прекраснейший Белый Ангел Бикона, ты ранишь меня в самое сердце! Я же не просто плохой парень, я Симпатичный Плохой Парень!

– Не особенно, – комплимент был засчитан, но тон всё равно постарались сделать максимально аристократичным.

– Но всё-таки симпатичный, – играя обволакивающими интонациями, отметил я. – Я же помню, как ты смотрела на мой голый торс, пока я делал вид, что не замечаю.

– … Тебе показалась, – о да, я её смутил, так и вижу эти бегающие голубые глазки.

– Как Галантный Плохой Парень, сделаю вид, что не заметил этих очаровательных ноток в твоём голосе, от которых моё чёрное сердечко забилось чаще, – почти мурлыкая, «успокаиваю» красавицу. – В любом случае, я рад тебя слышать, Снежинка. Как вы там, ещё не разнесли Бикон?

– Откуда ты знаешь?! – смущение было мигом смыто (ну, почти), а голос платиновой блондинки наполнился агрессивным подозрением.

– Знаю что, радость моя? – кажется, я тут что-то пропустил.

– Э-э-э… нет, ничего! Совсем ничего! – а вот теперь это даже похоже на панику. Становится всё страньше и страньше.

– Ва-а-айсс, брось, ты же знаешь, что таким неуклюжим ответом могла бы ввести в заблуждение Капюшончика, но никак не твоего Преданного Плохого Парня.

– Ты — не мой преданный плохой парень!

– Неужели это ревность? Но тебе не стоит переживать, я обожаю холодных голубоглазых ангелов не меньше, чем прекрасных кошкодевочек. И таки что там касательно разнесённого Бикона?

– Ты ведь не отстанешь, пока я не отвечу, и даже если я зашвырну куда-нибудь свой Свиток, меня это всё равно не спасёт? – отчаянно прогоняя из голоса лишние (и постыдные, да! Очень-очень постыдные!) эмоции, спросила девушка, изображая мировую тоску и смирение с неизбежным.

– Я рад, что у нас с тобой уже такое глубокое взаимопонимание! Итак?

– Янг и Нора устроили драку едой в столовой… – скороговоркой произнесла Вайсс. Чёрт, неужели это была та легендарная Драка Едой, а я это пропустил? Бли-и-ин.

– Только Янг и Нора?

– …

– Брось, Снежинка, я же знаю, что в душе ты бунтарь и ищешь приключений. Я ни в жизнь не поверю, что ты в этом не участвовала.

– Ладно, – тяжёлый вздох, – мы все там поучаствовали. Но они кинули мне пирогом в лицо! Я не могла стерпеть такое оскорбление! Это был священный акт возмездия! – она меня убеждает или себя? Или это просто цундэристое смущение?

– Конечно-конечно, – я кивнул, пусть моя собеседница и не могла меня видеть, – а теперь я желаю знать самые грязные подробности! Излагай, моя леди, твой Плохой Парень — весь внимание.

– Ты не мой парень… – повторно поправили меня и тяжело вздохнули, – но ладно, так уж и быть. Ничего не предвещало беды, пока Руби не притащила мою папку для документов, на которой зачеркнула все подписи об истинном собственнике и ещё имела наглость заявить мне в лицо, что она не жулик…

Полчаса живейших описаний спустя.

– И я всё это пропустил… – мне было грустно, очень, очень грустно.

– Ну-у… – задумчиво протянула девушка. – А если бы так вышло, что у меня в сумочке случайно была камера, которую я, по чистому совпадению, забыла выключить после занятий и, по стечению обстоятельств, положила на подоконник объективом в зал, когда всё началось…

– О-о-о! Снежинка, ты заставляешь моё маленькое чёрное сердечко трепетать в неподдельном восторге и обожании. Я в восхищении! Нео тоже в восхищении! Ты же поделишься этой прелестью со своим Верным Плохим Парнем, что плакал, как ребёнок, слушая твой чарующий, волшебный голос на прощальном концерте?

– Даже не знаю… – почему-то в голове всплыл образ ухмыляющейся и довольно потирающей лапки Вайсс. И вот я верил, что сейчас как-то так оно и происходит. – Мне кажется, это может стать вероятным, если… ну, допустим… я получу что-нибудь соразмерное!

– Как насчёт личной тройной порции моего фирменного шашлычка с печёной картошечкой?

– Четыре тройных порции, – непреклонно заявила блондинка, – и ты отвезёшь нас на тот пляж у озера!

– По рукам, жду файлик.

– Угу! – а сколько довольства в голосе. Хотя ведь я знаю, что «выторговала» она как раз по порции каждой своей подруге, ну и себя, разумеется, не обидела.

– Отлично, пересылай запись. Но я что, собственно, звоню, мне тут нужно будет отлучиться по делам за город. На связи не буду от парочки недель до пары месяцев, постараюсь побыстрее, но как пойдёт. Да и шумноватенько стало в Вейле, моя тонкая душевная организация может пострадать, да.

– Ты же не пытаешься просто убежать, не заплатив, правда? – вновь перед глазами встала Вайсс, теперь с очень подозрительным прищуром.