Страница 60 из 98
Второй способ был на данный момент самым лучшим, и заключался в том, что Ранесса де Парадис как Верховный магистр Ордена Страждущих Света, состоящего в официальном реестре Орденов Империи, имела право обратиться непосредственно к императору с просьбой о помощи. И он бы наверняка помог. Но увы, нынешний император являлся последним человеком из всех, к которому она бы обратилась с такой просьбой. На то была личная причина и слишком болезненные воспоминания. И как Ранесса сама себя не упрашивала, ничего не могла с этим поделать. Рана на сердце так и осталась незатянутой. Тянула до последнего, надеясь на чудо. Чудо, за которым она послала Алекса.
Не было никакого друга. Молодому рыцарю она рассказала местонахождение древней реликвии своего Рода, оставленной в незапамятные времена (почему, давно уже забыто). И надеялась, что тайник действительно существует и там до сих пор что-то есть. Честно говоря, Ранессе о нем напомнили. Но посредник, предлагавший очень приличную сумму денег за сведения о местоположении реликвии, сразу вызвал подозрение, особенно готовностью резко поднять первоначально озвученную цену. Слишком все выглядело хорошо, учитывая то, что посторонние осведомлены о тайне семьи, которую она сама вспомнила с трудом.
Алекс, Алекс… Ранесса знала его еще с того времени, когда была простой воспитательницей в детском приюте (сама захотела так начать свое служение Свету), а он карапузом несколько лет от роду, непослушным и любящим шалости. Его еще младенцем подбросили в корзинке к дверям приюта (обычное дело).
Помнит, сколько раз ругала мальчишку за разные выходки, сначала как воспитательница, потом как начальница приюта.
Помнит, как, запинаясь, Алекс первый раз (честно – была в шоке), признался в любви и сказал, что когда вырастет – обязательно на ней жениться.
Потом был второй, третий раз и так далее. Как ни странно, со временем и его взрослением, ничего не прошло и, услышав в который раз уже от четырнадцатилетнего подростка очередное признание, Ранесса задумалась, а что будет дальше? Она ведь тоже давно и искренне его полюбила, как… сына. И не могла заставить себя воспринимать в ином качестве. Хотя как раз к тому времени, будоражащие кровь и выворачивающие сознание наизнанку, встречи с «тем, кто так и не смог сказать – да» окончательно и по ее инициативе прекратились.
А потом на пороге приюта появился служащий имперской канцелярии, который проверял всех детей соответствующего возраста на наличие каких-то признаков. Обследовал и его. Так безродный воспитанник детского приюта городка Ландо стал графом Алексом Д’Анте. На тот момент уже покойный старый граф в завещании признал своего бастарда, указал, куда была подброшена корзинка и приметы мальчика. Нашли даже родовой знак, о котором все в приюте думали, что это просто странная родинка.
Но, счастливый конец сказки оказался смазан тем, что кроме титула и долгов у объявившегося отца ничего не было. И бастарда в завещание он вписал от отчаяния… или с большого перепою, так как сильно любил это дело. Отчего в итоге и умерев.
Когда же Ранесса спросила Алекса, что он планирует делать, став графом, то в ответ получила очередное восторженное признание со словами, что теперь им ничего больше не может помешать! Хорошо, что хоть присутствующий в тот момент рядом ее отец (давно знавший о столь страстном воздыхателе и постоянно над этим посмеивающийся), остудил пыл подростка, сказав, что просто слов и титула недостаточно, и он должен делом доказать, что достоин руки его дочери. И на наивный вопрос обескураженного подростка: «Как?», предложил поступить в имперскую академию, закончить ее и пройти посвящение в рыцари Ордена. И вот тогда…
Ранесса улыбнулась своим мыслям. Кто бы мог подумать, что Алекс действительно поступит в академию (деньги после продажи оставшегося имущества графа и раздачи долгов все-таки остались, и их хватило), закончит и вернется сюда спустя пять лет уже взрослым мужчиной, при виде которого дамы падали в обморок! Появившись, молодой человек сразу направился в кабинет к отцу. Ранесса так и не узнала, о чем был разговор, но Алекс хоть и вступил в Орден, признаваться в любви и не предлагать руку и сердце теперь не спешил. Хотя она и ощущала, что его чувства явно все еще не угасли.
Вообще, после академии Алекс очень изменился. Иногда во взгляде проскальзывало нечто, обычно несвойственное этому возрасту. И еще, смело ведущий себя с другими женщинами, он стал сильно смущаться в ее присутствии, выглядя настолько милым, что Ранесса где-то в самой глубине души начала ощущать нечто, что явно нельзя было назвать чувствами матери к сыну. Но внезапно произошедшие события и навалившиеся проблемы не дали больше возможности думать о таком. А сейчас Алекс стал последней надеждой. И если все пройдет удачно, то, может быть, она сама первой заговорит про «это»…
Городские улицы Ландо. Граф Алекс Д’Анте
Алекс, погруженный в свои мысли, шел по улице, не замечая окружающих. Он не видел, как прохожие останавливались и смотрели вслед. Не слышал, как на балконах домов, мимо которых проходил, громко (уметь надо) перешептывались женщины разного возраста (от юных девушек, до вполне зрелых), каждая из которых втайне надеялась, что молодой человек, ну вот прямо сейчас и внезапно, посмотрит в ее сторону и увидит! Дальнейшие фантазии зависели от статуса и житейского опыта этих самых женщин. Мужчины слегка поскрипывали зубами, но некоторые (особенно имеющие дочерей), не стали бы возражать против дальнейшего развития событий.
Один из прохожих, очевидно, недавно прибывший в этот город, слегка удивился подобному вниманию и спросил проходящих мимо горожан:
– А кто это?
И неожиданно услышал, гордый и вместе с тем обескураживающий ответ:
– Это, наш Герой!
Ответив на вопрос, и не считая нужным уточнять подробности, парочка спокойно проследовала дальше.
…
– Господин Алекс… Ваше Сиятельство, – пробился сквозь мысли рыцаря чей-то голос. Повернувшись, он увидел, как из двери небольшого магазинчика, мимо которого только что прошел, выбежала девушка в белом переднике и колпаке на голове. Она держала небольшую корзинку, наполненную чем-то доверху и заботливо прикрытую полотенцем. Спустя мгновенье Д’Анте узнал ее. Это была дочка пекаря, Мила, а прошел Алекс мимо булочной. Девушка, подбежав и залившись румянцем, с легким придыханием проговорила:
– Господин Алекс, вам матушка просила передать и еще раз поблагодарить, – вручив корзинку (практически насильно втиснув в руки рыцаря), она согнулась в поклоне. При этом внезапно открывшийся вид в глубоком вырезе не до конца застегнутого (жарко же ведь) платья, оставил мало простора для мужской фантазии, показывая молодость и красоту девичьего тела.
Немного смутившись и некоторое время неспособный отвести взгляд от столь откровенно показанного «того самого», рыцарь, наконец, собрался с силами и, прокашлявшись, ответил:
– Благодарю, Мила. Как твой брат, ему уже лучше?
– Большое спасибо, благодаря вам он отделался лишь парой синяков и царапин, которые скоро исчезнут, – потом выпрямившись и ехидно улыбнувшись, девушка добавила, – а вот попа будет заживать гораздо дольше, отец… сильно огорчился!
Алекс только хмыкнул, увы, но папаша этого недоросля прав, лучше уж несколько дней сынок поспит на животе, зато не полезет больше в гнездо песчаников без подготовки только потому, что с кем-то на улице поспорил. Да, яйца у них вкусные. И пироги с ними объедение. Но и жвалы крепкие. И вполне возможно, не подоспей тогда Алекс, случайно проходивший рядом, то сейчас пекарь хоронил бы своего сына. Причем в гробу лежал в лучшем случае скелет, а может и всего лишь несколько обгрызенных косточек.