Страница 48 из 98
И неважно, что Родерик доказал делом, что достоин, а также свою преданность Ордену и Свету, в битве при Конке! Тогда орда демонов прошла через образовавшуюся от землетрясения брешь в Стене, и их отряд целый день удерживал одну из позиций у реки, не давая прорваться к городу в этом месте. Ведь Эмиль там тоже был! Правда, он с ранением лежал в медицинской палатке. С серьезным ранением! У Эмиля был сильно поврежден… э-э-э, палец, точно! И он не мог держать меч! Но отрядом-то командовал! Передавая приказы через оруженосца! Хотя и не помнит какие.
И тогда же Эмиль благородно отказался от награды в пользу семей погибших, и подписал прошение о возведении Родерика в рыцари. Именно благородно, и льдисто-вежливые глаза Верховного магистра тут совершенно ни при чем! И вообще, Родерик ему должен! Да, должен! За то, что стал рыцарем! А долги отдавать надо! Он, правда, уже отдавал несколько раз, но… долг же большой! Все Д’Алион еще не покрыл, однозначно! А потому, нужно сходить в “Лаузиану” и напомнить. И может немного задержаться… перед медитацией. Именно так он и сделает! Прямо сейчас! А коня можно и утром выкупить.
Барон Дэнис фон Кравер
Аккуратно выглянув из-за угла и проводив взглядом внезапно заспешившего куда-то Эмиля, барон мрачно усмехнулся, позволив, естественно, лишь тенью отразится этому на лице. Как Дэнис и предполагал, его недалекий собеседник проглотил наживку вместе с крючком. Родерик уже предупрежден и определенная сумма в золоте выдана. В том числе и то, что он должен (вот ведь невезение) проиграть Эмилю в карты или кости (неважно).
Что там дальше будет происходить, Дэнис знал наизусть (и как Свет терпит его… пристрастия?). Вопрос упирался лишь в то, хватит ли денег и сколько потом добавлять. Иногда развлечения Эмиля требовали в дальнейшем большого количества монет и не всегда даже они помогали. Эх, с каким удовольствием Кравер избавил бы Орден, да и мир от него, но…
Обещание, данное отцу Эмиля под клятвой Света, которое дал Дэнис, в то время верный оруженосец Никоса де Кондье Верховного магистра Ордена Карающей Длани Света. Это же обещание дал и младший брат Верховного магистра, Ричард, возглавляющий Орден сейчас. А клятву Света, увы, нарушить невозможно. Вот и надеются они, что произойдет чудо, и барон фон Думкофф исчезнет… естественным образом.
В крайнем случае, подставится, как это произошло в битве при Конке (клятва, к счастью, ограниченно учитывала вред, нанесенный ордену, и кое-что позволяла). Тогда они смогли здорово его прижать. А уж то, что в свое время Ричард подговорил Эмиля после окончания академии и при вступлении в Орден взять фамилию матери (уже зная, что будущий рыцарь из себя представляет), вообще, отдельная история. Если коротко, тогда это прошло под соусом того, что он должен всего добиться сам. По крайней мере, фамилия де Кондье сейчас не осквернена, что уже хорошо! И Родерик. Его помощь тоже стала неоценимой. Один из немногих, нового поколения рыцарей, к кому Кравер испытывал искреннее уважение (чувствуя его в ответ) и присматривался. Пусть молодой, но это плюс, Дэнис-то, моложе не становиться. Придет время и…
Ну а барон фон Думкофф… единственное что удается (не нарушая клятву), правда, без особого труда, это держать Эмиля на безденежном поводке. Что хоть как-то подавляет его натуру. Хотя особо стараться не приходится. Эмиль сам по себе транжирит деньги направо и налево, не задумываясь, откуда они берутся. Дэнис и сейчас бы ни монетки не выделил из того, что отдал им Никос (а это и была большая часть его состояния). И с удовольствием посмотрел, как рыцарь ночует под деревом, но в данном случае по делу Ордена Эмиль должен покинуть город и прибыть в указанное место вовремя. Что он явно не смог бы совершить уже в который раз. И клятва о себе напомнила.
Наверное, можно было и по-другому, но лучше уж сейчас Эмиль отдохнет и спустит свою дурь под присмотром. И относительно адекватным появится в Арате. А там глядишь, кто-то из тех недовольных, быть может, все-таки… Дэнис резко оборвал свои мысли. Нет, он не будет думать об этом. Совсем не будет думать. Пока не будет.
Утро следующего дня. Заведение с вывеской “Лаузиана”
С внутренней стороны двора с крыльца спустился, пошатываясь, рыцарь. Правда, то, что это рыцарь, становилось понятным только по кое-как натянутым сапогам со шпорами. Вид у него был несколько… помятый. Лицо говорило о том, что большую часть ночи рыцарь провел, явно обнимаясь не с подушкой, а с бутылкой. А пятна на одном расстегнутом месте брюк свидетельствовали, что женщины тоже там были. Единственное, что немного выбивалось из обычной картины «хорошо отдохнувшего» человека, это белая рубашка, заляпанная чем-то, напоминающим кровь.
Эмиль фон Думкофф очень… насыщенно провел ночь и не отказался бы от продолжения, но дела Ордена (чтоб их, как здорово все было, повторить сейчас еще раз…). Рыцарь, подслеповато щурясь от первых солнечных лучей, обвел двор мутным взглядом, который остановил на внешне симпатичной, но сильно накрашенной женщине, одетой в пестрое платье. Увидев, что на нее обратили внимание, женщина подошла и низко поклонилась. Затем, не поднимая головы, проговорила:
– Господин уже нас покидает? Дозволено ли мне спросить, когда он сможет заплатить… за развлечение?
Эмиль нахмурился, сжал руку в кулак, и коротко без замаха ударил женщину в живот, от чего она с легким вскриком отлетела к стене.
– Как ты, шваль, посмела открыть рот без моего разрешения? Ваше заведение должно быть радо тому, что я осчастливил его своим присутствием! – крикнул рыцарь и, чуть помолчав (переборщу, в следующий раз не пустят и кулаки не помогут…), добавил, – мне сейчас некогда думать о таких низменных вещах, запишите на мой счет. Вернусь из похода, отдам, а сейчас даже не смей напоминать об этом!
И подойдя, еще раз ударил ногой, по пытающейся подняться и кое-как вздохнуть женщине. Уже покидая двор, Эмиль внезапно кое о чем вспомнил и, развернувшись (лежащая на земле при этом вся сжалась), сказал:
– Доспехи почистите и отправьте… туда, где я буду, ясно?! Чтобы через час они там были! И не дай вам Свет их испортить!
После чего шатающейся походкой вышел на улицу.
…
Некоторое время женщина лежала, но потом, убедившись, что Эмиль окончательно покинул двор, морщась и кряхтя, неуверенно поднялась на ноги, придерживаясь за стену. Развернувшись к входу в здание, она неожиданно увидела другого рыцаря, который вначале отдыхал вместе с предыдущим (только позже разошлись по разным комнатам) и тоже всю ночь не с подушкой провел, однако уже был одет в доспех, тщательно умыт и причесан, даже побрит.
Родерик Д’Алион внимательно посмотрел на женщину, спустился с крыльца и, подойдя, коротко спросил:
– Сколько, мадам Роза?
Та, скривившись от стрельнувшей в спине боли, на несколько мгновений задумалась…
…
Комната в полутьме. Большая кровать с балдахином. В расплывшимся на простыне красном пятне лежит, покрытое следами от ударов и кровавыми полосами, женское тело. Из комка спутанных волос, прикрывающих опухшее и разбитое лицо, раздаются всхлипывания и негромкие стоны. Рядом стоит девушка со слезами, капающими из глаз, и пытается аккуратно промокнуть раны салфетками, говоря при этом тихим голосом что-то успокаивающее.
…
… И потом негромко назвала сумму. Теперь скривиться пришлось уже рыцарю.