Кукла для Мастера

– Да что ты делаешь, прекрати немедленно?! – воскликнул Даниэль, увидев, как девочка, неожиданно задрав платье, рассматривает… то, что находилось ниже пояса. Кстати, совершенно не обратив внимания на возглас и еще раз подтвердив Анри, что она не понимает, что говорят. Но при этом чувство смущения знакомо, так как, заметив их удивленные лица, девочка быстро опустила подол и демонстративно расправила, одновременно слегка покраснев и сделав невинное выражение лица.

Леардо поймал себя на внезапном желании подойти, погладить по голове и… дать конфету. После чего, посмотрев на Даниэля, понял, что тот, вообще, временно для всего мира потерян. Однако он же и разбил милоту этого момента, когда вскрикнул и подскочил к девочке, которая внезапно попыталась сдернуть прикрепленные к ноге провода.

– Ты планировал вроде решить эту проблему, – сказал Леардо, наблюдая, как Люцифиано пытается жестами объяснить девочке, что трогать вот «это», ни в коем случае нельзя. И она, похоже, опять поняла, вполне осознанно кивнув. Чем вызвала очередной приступ умиления со стороны Даниэля, что не помешало ему ответить:

– Да, есть одна идея, но воплощение займет несколько дней. А пока девочке придется посидеть в этой комнате. Я, конечно, подстраховался и наложил несколько специальных печатей. Так что на текущий момент времени отключение от внешней энергетической подпитки приведет лишь к потере сознания с приостановкой жизненных процессов. Правда, всего на несколько часов, но, надеюсь, что подобной ситуации не случится. Жаль не могу объяснить словами необходимость этих проводов, но, похоже, меня поняли.

– Давай узнаем, что она, вообще, понимает и может ли говорить, – предложил Анри.

– Я как раз собирался это сделать, – ответил ему Даниэль, усаживая девочку на стул перед собой.

Там же, спустя некоторое время

– Ну что, – констатировал Даниэль, – ни одного из известных нам с тобой языков она не знает. Однако простейшие жесты, как согласие, отрицание и указание на движение понимает правильно.

– Твои, может, и понимает, – ворчливо отозвался Анри, – а вот мои игнорирует.

«И это очень хорошо, – подумал Люцифиано, – не хватало еще, чтобы химера воспринимала команды не от Мастера». Уже сейчас присутствовало ощущение зарождающейся «связи», а когда она заработает полностью, слова и жесты будут не нужны. Но, естественно, вслух с ехидством сказал совсем другое:

– Ты ей просто не нравишься.

И, помолчав, добавил:

– А если серьезно, то предварительно могу сказать, что несмотря на незнание языка, понимание жестов показывает хорошую способность к анализу окружающего мира. Значит, адаптация пройдет достаточно быстро. И восста… то есть я хотел сказать изучение языка тоже вопрос времени.

– Остается только выяснить, может ли она говорить, – с подозрением взглянув на Даниэля, сказал Анри.

– Согласен, – ответил Люцифиано и, повернувшись к девочке, громко и четко произнес, показывая на себя: – Да-ни-эль!

После чего выжидательно посмотрел на нее. Однако девочка с серьезным лицом лишь спокойно кивнула в ответ.

– Хе-хе, – не выдержав, хихикнул Анри, увидев озадаченного Даниэля.

– Ладно, – проговорил Люцифиано, – попробуем по-другому.

Прошло еще немного времени

Вспотевший и нервничающий Даниэль большими шагами ходил из угла в угол комнаты. Анри, уже не в силах смеяться, тихо сползал по стеночке, к которой успел прислониться. Проблема. Девочка упорно не произносила ни слова. Она с самым серьезным выражением лица кивала в ответ на все попытки заставить ее говорить. Внимательно осматривала руки и горло Даниэля, пытающегося на себе жестами объяснить, что требуется сделать. Также спокойно поглядела на язык, показанный Люцифиано от безысходности. После чего подумала и продемонстрировала свой, превратив на некоторое время смех Анри в какое-то бульканье. При этом девочка выглядела так мило, что Даниэль даже не мог рассердиться, а Анри дал себе клятву таскать в кармане хотя бы пару конфет.

– Все, у меня кончились идеи, – прекратив ходить и плюхнувшись на стул, устало проговорил Даниэль. – Будь добр, перестань ржать как лошадь и предложи что-нибудь. Анри! Все! Хватит, прошу!

– Ладно, хи-хи, – с трудом уняв смех, ответил Леардо. – Честно говоря, я даже не знаю, что можно еще сделать. Только если попробовать спросить, как ее зовут.

– А это идея! – вскинулся Даниэль.

Однако спустя несколько минут рухнул обратно на стул. Посмотрел на всхлипывающего от смеха Анри и мрачно произнес:

– Ты это специально сказал, чтобы еще раз надо мной посмеяться!

– Все-все… хи-хи, я не нарочно, – в примирительном жесте, вытянул руки Леардо, отчаянно стараясь не улыбаться. – Ну не получается узнать имя, так придумай и дай пока свое. Все равно нам же надо, как-то ее называть? Эй, ты чего?!

Анри с удивлением посмотрел на замершего Даниэля, который резко стал серьезным и, судя по всему, что-то судорожно обдумывал. Потом, придя к какому-то решению, поднялся и подошел к девочке. Леардо внезапно тоже стало не до смеха, так как пришло осознание, какое имя может произнести сейчас Люцифиано. Он уже собрался остановить друга, но не успел.

– … Эл-ли! – с небольшой задержкой и коротко перед этим взглянув на Анри, четко произнес Даниэль, показывая на девочку рукой и глядя прямо в глаза.

И так еще несколько раз. После чего устало и выжидательно посмотрел на нее. Вдруг девочка с каким-то серьезным выражением лица неожиданно встала со стула. После чего, коротко и резко кивнув, совершила странный поклон, села обратно и… опять превратилась в милого, рассеянно улыбающегося ребенка.

Анри застыл в недоумении, пытаясь понять, что это сейчас было? Хотя и ощутил облегчение от того, что Люцифиано все-таки не решился произнести «то самое» имя. Но, судя по едва заметной паузе, очень хотел. Тем временем как-то внезапно погрустневший Даниэль обернулся к другу и сказал:

– Что-то я устал сильно, надо отдохнуть. Девочке, то есть… Эли, думаю тоже это нужно. Давай продолжим чуть позже. Как раз подойдет время обеда. Заодно проверим навыки приема пищи.

Эли, хм… девочка Эли. Вечер текущего дня

Лежа на кровати, я перебирал события прошедшего дня. С учетом отсутствия воспоминаний, наверное, стоит назвать его, вообще, первым днем моей жизни. В данном мире. Ну что можно сказать. Шок, причем полный! Если это игра, то стартовые условия придумал явно лоликонщик-фетишист (хм, оригинальная картинка) и просто полный извращенец. Да-да, я все-таки вспомнил несколько слов подходящих моему нынешнему состоянию. Правда, толку-то…

Кстати, наконец-то могу хоть как-то себя называть. Эли. Да уж, оригинальное имя дали (картинка: маленькая девочка, болтая ногами, сидит в дверях летящего по небу фургончика с дымящейся трубой). Брр, ну и образы всплывают в голове. Имена своих спасителей я тоже узнал. Причем сегодня, первоначально бессмысленное «бу-бу-бу» превратилось, пускай в непонятную, но довольно четко ощущаемую речь. Более того, возникло ощущение, что услышанные слова для меня не являются чем-то необычным. Даниэль Люцифиано и Анри Леардо. Первый – высокий худой старик, тот, кто меня спасал и лечил. Второй – толстый и улыбчивый, не намного моложе. Его помощник или друг, так до конца и не понял.

Если с самими именами и даже названиями некоторых предметов проблем не возникло, то вот с произнесением вслух ситуация была несколько другой. Я же сразу понял, что хотел Даниэль, но не смог ничего сказать, вернее, не успел. Какой-то странный спазм охватил горло и только сильным усилием воли я смог подавить внезапный порыв… спрятаться под кроватью! Когда же поборол непонятную реакцию тела, то вдруг подумал. А если заговорю мужским голосом? Нелепо, маловероятно, но мало ли. Как старики отреагируют? Поэтому дальше старательно делал вид, что не понимаю, чего от меня хотят. Несколько раз даже пришлось сдерживать улыбку, настолько смешно выглядели эти попытки. Толстый старик, вообще, неприкрыто ржал над худым, который пробовал меня разговорить. Удивило еще, что я почему-то почти сразу понимал Даниэля, а вот с Анри было сложнее. Откровенно сказать, от всех этих попыток я устал и даже обрадовался, когда старики, поняв, что не заговорю, куда-то ушли. И сразу завалился на кровать с четким намерением поспать.