Кукла для Мастера

Глава 4. Как хочется иногда побыть страусом... Часть 1

Некто, но уже не на кровати

Я вспоминал. Напрягая все свои (как подозревал – небольшие) мозги. Морща лоб и закусив губу. Мучительно больно вспоминал. Неужели забыл?! Ведь точно помню, что они существуют. Эти прекрасные и замечательные слова. Слова, которые называют… некультурными, вот! И я подозреваю, «кто» постарался, чтобы «их» не было в памяти! Ведь только такими «замечательными» словами можно охарактеризовать увиденное перед собой.

Нет, если смотреть абстрактно, то в принципе «это» выглядело очень даже… мило. Небольшой носик. Округлые щечки с едва заметными ямочками. Большие глаза с пушистыми ресницами. Разного цвета, правда, но это сейчас неважно. Аккуратный подбородок. Необычной формы, но все равно симпатичные уши. Даже короткий ежик белых волос смотрелся неплохо. Общую картину несколько портили тонкие линии шрамов. Один шел через левый глаз, а другой – поперек шеи, но выглядели они достаточно аккуратно, и зрительного отторжения не происходило. В целом, несмотря на ясно видимую худобу, тело тоже вопросов не вызывало. Вполне обычное для девочки возрастом десяти-одиннадцати лет. Вот только стояла она… отражалась в зеркале! В зеркале! И это был я!

Почему я – девочка?! Почему? Я же точно знаю, что мужского пола! Я же помню… помню? Да ничего подобного! Не помню! Вообще, ничего не помню! Но это не отменяет того, что с момента пробуждения я ассоциировал себя с парнем. А, оказывается, и не парень вовсе. Бред какой-то! Так вот, значит, о каком «сюрпризе» были «мысле-образы» «предыдущего я», который второй. Кстати, он тоже определял себя в мужском роде, хотя явно знал, в каком теле мы находимся. А-а-а, да за что мне все это!

Так. Ладно, спокойно, спокойно… осталась последняя проверка. Берем и… поднимаем подол той «ночнушки», что на меня одели после пробуждения. И-и-и раз… хм… тут тоже шрамы… а волосики-то еще не растут… да елки зеленые! (картинка: огромный мужик в красном колпаке и с белой бородой идет по лесу, размахивая вырванным деревцем с характерными листьями – иголками) О чем я думаю?! Все, опустить, аккуратно расправить, сделать невинное выражение лица. Услышав раздавшиеся возгласы, краем глаза поймал ошарашенные моим поведением взгляды стариков. А чего? Я ничего… только посмотрел, не щупал же. Пока. И вообще, можно подумать, что вы, спасая, не оглядели и не обтрогали меня везде? Хм, а ведь по-любому… извращенцы старые!

Особенно этот «человек в черном», который сейчас в белом халате. Весь остаток сегодняшней ночи лапал, то есть обнимал. И я его тоже. Пока плакал, а потом спал. А чего рыдал? Вот не могу сейчас понять. Совсем. И уши опять стали красные, как вспомнил. Нет, это же надо такие сопли развести! Хотя с учетом того, что вижу в зеркале, неудивительно. Девчонки в таком возрасте, ужас какие плаксивые. Правда, хоть убей, не помню, откуда я это знаю.

А ведь старик, похоже, ко мне совсем неравнодушен. Видно было, какое он получает удовольствие от того, что колени, как подушку использовали. Довольно костлявую, кстати. Глаза аж прямо сияли. Так, все-таки, кто я ему? Дочь? Да вроде больно старый. Внучка? Может быть. Я ведь пока разглядывал себя, обратил внимание на внешнее сходство. Но как это согласуется с воспоминаниями предыдущих «я», пока непонятно.

Надо узнать побольше информации об окружающем мире. Еще раз тщательно проверить, что я помню. Разобраться с этим подарком в виде «интерфейса». Выяснить, почему так странно двигаюсь. И еще. Эти проводки, которые идут к ноге и потом поднимаются к груди чем-то приклеенные, так раздражают! Может их снять?

Чуть ранее. Даниэль Люцифиано…

Несмотря на то, что сильно устал, хотел спать, а все тело затекло и жутко ныло, Даниэль был счастлив. Ощущать ее тепло. Чувствовать дыхание. Гладить по волосам. Он уже не думал, что когда-то сможет еще раз сделать все это. И пусть девочка не совсем Сати. Пока еще. Главное, что теперь целиком и полностью его! Личная! И Даниэль больше никому не позволит их разлучить!

… Кажется, просыпается. Ах, какие ресницы пушистые, совсем как у Сати. Да нет же, это и есть она! Глаза, о, эти глаза (надо не забыть, потом и второй сделать такого же цвета). Хм, похоже, узнает… хотя бы относительно вчерашнего дня. Приподнимает голову… О-о, какой прыжок! Двигательные функции точно в норме! Спряталась? В одеяло? А почему? Так, учащенный пульс, покраснели уши, верхняя часть щек, чтобы это значило? Она стесняется?! Как мило!!

Однако надо еще раз все полностью проверить. Не дает сдернуть одеяло? Еще больше закуталась? Почему? Что-то не в порядке? Одежда, точно! Надо ее одеть. Так, где-то я тут специально приготовил. Ага, вот! Давай откинь одеяло, и я на тебя это одену. Почему не хочешь? Смотришь за спину? А что там? Э-э-э…

– Привет, Анри, – смущенно проговорил Даниэль, – ты я вижу, поднялся сегодня рано.

… и примкнувший к нему Анри Леардо

– Скорее уже поздно, – ответил Леардо, стоявший, прислонившись к косяку двери плечом. И продолжил:

– Ты чего там с девочкой творишь?

– Просто пытаюсь одеть и осмотреть.

– И?

– Не дает.

– Так, чай не барышня из столичного красного квартала, чтобы «давать», – усмехнулся Леардо.

– Анри, не надо так шутить, особенно при ребенке! – вскинулся Даниэль.

– При ребенке?! Хе-хе, при ребенке… так ты выяснил, кто она и что помнит?

– Нет, девочка только проснулась.

– А чего тогда делал в ее комнате всю ночь?

– Откуда знаешь? – удивленно спросил Люцифиано.

– Как откуда? Ты же опять весь замок на уши поднял. Рядом с этой комнатой разве что дежурящие на постах стражники не обретаются. Такое внимание к хозяину, прямо завидно становиться, – усмехнулся Анри.

– Ясно. Надо будет потом их успокоить. В общем, тут у девочки случился непонятный рецидив. Но сейчас уже все хорошо, – ответил, ощущая небольшую неловкость, Даниэль, – вот хочу осмотреть, только одеть надо.

– Надо, а то пока мы говорили, она уже с кровати слезла…

– Что?!

Люцифиано повернулся и увидел откинувшую одеяло и пытающуюся встать на ноги девочку. Резко дернувшись, Даниэль схватил приготовленное легкое платье-сорочку и быстрым движением накинул его. И когда девочка начала в нем барахтаться, ловко приподнял ей руки и надел. Потом жестами попросил лечь обратно на кровать поверх одеяла. К удивлению Анри, девочка несколько мгновений постояла и внезапно послушалась. Впрочем, процедура осмотра была довольно недолгой, после чего Люцифиано отойдя от кровати, облегченно выдохнув, сказал:

– Что же, очень неплохо. Не вижу никаких патологий и отклонений.

Даниэль разрешающе махнул рукой и с заметным удовлетворением стал смотреть, как девочка встает и пытается оглядеться.

– Судя по твоим действиям, слова все-таки она не понимает? – спросил Анри.

– Да. Но, как я говорил, это решаемо.

Некоторое время друзья, молча, наблюдали за перемещениями девочки по комнате. Вот она подошла к зеркалу и внезапно резко замерла, всматриваясь в свое отражение. Было ужасно забавно смотреть за тем, как девочка корчила рожицы и крутилась перед ним. Анри даже удивился, когда поймал себя на мысли, как это мило выглядит. И глаза больше не казались такими жуткими. Ему пришлось даже себя специально одергивать и напоминать, что это не простая девочка, а химера, созданная непонятно зачем Люцифиано из существа с другого мира. Еще месяц назад Леардо отказался бы верить, что такое возможно. А сейчас «это» находилось перед ним и вызывало… странные чувства.