Миряне

Я запнулся на полуслове. Рассказывать о том, что пока мой нерадивый друг не спустит все деньги на шлюх в «Кабаньей голове», ждать его возвращение к нормальной жизни бессмысленно, мне виделось здесь неприемлемым.

— Пока можно за него не волноваться, — улыбнулся я, — ну мне пора.

— Куда? — хором спросили Хелена с отцом.

— Переночую сегодня в лавке, — я встал и галантно раскланялся, — хочу, чтоб всё было готово к работе. И попрошу Хелена Ярославна завтра к одиннадцати часам не опаздывать.

Ступая по булыжной мостовой вечернего Житомира, я мысленно просчитывал, какой может получиться доход от магической починки старых вещей. Хотелось бы за две недели заработать больше сорока четырёх золотых. А это нужно делать почти по четыре монеты в день! Эх, мне бы ещё одну партию тухлой рыбы кто-нибудь подогнал. Кстати, завтра ведь соревнования по мордобойке. А соревнования подразумевают главный приз. Хотя что-то я очень сильно размечтался. Для начала в мордобойке нужно выжить.

В цирковой городок я успел, минута в минуту, когда уставшая, но довольная труппа уже расползалась по своим вагончикам. Я поздоровался с бойцами без правил, кивнул клоунам и даже пожал руку директору циркуса, который зла на меня не держал, ведь после моего вчерашнего шоу народ шёл на представление валом. Все хотели видеть, как снова изобьют Чёрную маску. Достаточно того, что почётные гости посетили циркус дважды, что бывало крайне редко.

— Может быть, Михаил Андреич, выступите завтра в мордобойке? — канючил директор бродячей труппы, — а мы вывесим специальную афишу, только сегодня и только у нас…

— Каждый зевака получит в глаз, — хохотнул я, — всё может быть, я подумаю.

Еле отделавшись от смекалистого руководителя циркачами я, наконец, постучал в вагончик своей ненаглядной лесовицы.

— Входи, — услышал я взволнованный немного хрипловатый женский голос.

Я лишь успел пересечь порог крошечного домика на колёсах, как Иримэ прыгнула и, обвив руками и ногами, повисла на мне. Наши губы в мгновение соприкоснулись, а языки переплелись в дикой пляске. Я пробежал жадными рукам по телу девушки и обнаружил, что под простыней, в которую она была обёрнута, одежды меньше, чем на Помеле Андерсен в последнем моём колдовстве в ратуше.

— Снимай с себя всё, — горячо зашептала эльфийка, вылизывая длиннющим языком моё лицо.

— Пока ты на мне висишь, это не возможно, — прохрипел я, целуя красивую голую шею лесовицы.

— Но штаны то ты, спустить сможешь, — разозлилась она, впиваясь в мои губы, — быстрее, а то я сейчас взорвусь!

Не знаю, как это выглядело снаружи вагончика, но скорее всего он раскачивался, словно был в пути по очень бугристой дороге. В довершении к скрипу ходовой части, в домике на колёсах кто-то постоянно вскрикивал, и громко требовал ещё.

— Ты хорошо, его зафиксировал? — спросил черный клоун своего рыжего собрата, когда они шли за пивом в ближайшую харчевню мимо беспокойного вагончика.

— Закрепил, как полагается, — немного обиделся тот, — всё-таки полжизни на гастролях.

После тридцатиминутной скачки и пятиминутного отдыха, у меня проснулся дикий аппетит.

— Сходим в «Кабанью голову», съедим варёных раков? — спросил я Иримэ, которая уже готова была ко второй серии эротического триллера.

— Сейчас только тебя съем, и тогда сходим, — хохотнула лесовица.