Страница 65 из 91
– Полностью – вряд ли. По прогнозу, сегодня остаток дня будет солнечным, но круги, думаю, будут в среднем по минуте пятнадцать. Поэтому твоя минута двадцать две и четыре пока ничего не значат, кроме места на старте. В таких условиях даже Саша Масленников умудрился шестым квалифицироваться… а для третьей гонки – так вообще пятым…
– Да уж…
Я посмотрел в небо, где над треком вставал полупрозрачный призрак радуги, стянул с себя шлем и потный подшлемник и только после этого бросил взгляд на ближний конец пит-лейна, откуда продолжали заезжать болиды. Указал туда подбородком:
– А это кто, не знаете?
Инженер обернулся, скользнул глазами по стоявшей с внутренней стороны ограждения девушке со взведённым фотоаппаратом и хмыкнул:
– Да без понятия. Журналистка, наверное… или сестра чья-то… А что?
– Ничего. Просто странно как-то…
– Ну мало ли. Можешь пока отдыхать.
– Угу.
Игорь снова хлопнул меня по плечу и направился к зданию автодрома.
Я в который раз уже глянул на въезд в пит и пошёл следом. Взвешивание после сессии никто не отменял.
Пару часов спустя я вышел из-под навеса боксов обратно на пит-лейн.
Обед был ожидаемо лёгким, но вкусным, поздравления родителей – такими же тёплыми, как обычно. Я подумал о том, что меня поздравил бы и Никита Троицкий, будь он здесь, – но, увы, после своего провала в Аластаро он вместе с руководством команды принял решение пропустить этап, чтобы лучше подготовиться к возвращению на «Москоу Рейсвей».
Впрочем, мы, возможно, созвонимся после этого уик-энда.
Более-менее распогодилось, и, хотя облаков на небе было по-прежнему достаточно много, солнце теперь светило вовсю. В воздухе чувствовались остатки утренней свежести, но сейчас успело немного потеплеть. Гонки обещали быть сухими.
Я неспешно прошёлся по пит-лейну, разминая ноги. На мне не было шлема; его заменила кепка. Только что закончился наш с Игорем брифинг по итогам квалы, и я смог позволить себе этот небольшой перерыв. Всё равно перед гонкой обсудим тактику вновь…
Девушка, которую я в последние два дня часто видел из кокпита, стояла, прислонившись к сетчатому ограждению, и листала снимки на своём фотике. Я остановился неподалёку и присел на край бортика в узком месте между двух сетчатых щитов. До «журналистки» было метра три, и я, любуясь видами, мог в то же время получше рассмотреть и её.
Ростом повыше меня, на вид – лет двадцать, не больше; блондинка – но потемнее Лили Форман. Стрижка довольно короткая: волосы лишь едва прикрывали уши. Гладкая, чистая кожа; на лице – выражение сосредоточенности, когда вглядывалась в ту или иную фотографию на дисплее. Тёмно-зелёная расстёгнутая ветровка, закинутый на плечо ремень сумки, обтягивающие лосины на стройных ножках…
Я помотал головой, прогоняя посторонние мысли, и перевёл глаза на небо над автодромом.
Всё же Шумилов был в своё время обделён вниманием противоположного пола, а уж стоило переместиться в более молодое тело, как запросы организма усилились на порядок. Но мысленными усилиями я сдерживал себя, понимая, что всё это не так важно.
«Журналистка», похоже, заметила меня. Я ответил ей таким же ничего не выражающим взглядом.
Может, если бы молчание продлилось на пару секунд дольше, мы отвернулись бы друг от друга и разговора так и не получилось бы. Но она неожиданно улыбнулась и произнесла по-английски:
– Здравствуй. Ты один из тех гонщиков, которые тут недавно ездили?
– Да. Меня зовут Михаил Жумакин, я из России…
Тьфу ты. Почему эти фразы нормально звучат на международном – и так клишированно на русском?
Девушка кивнула, словно не уловив моей секундной запинки в конце, и ответила:
– Лайма Куоллиярви. Финляндия. Спортивный журналист.
– Вот как? – Я приподнял бровь. – А выглядите так, как будто школу только что закончили.
Она озадаченно стрельнула в меня глазами и сказала:
– Ну вообще да, я пока только учусь. Но уже сотрудничаю с одним гоночным изданием – и приехала сюда, чтобы собрать материал по этому этапу вашей «Формулы».
– Вы следили за предыдущими гонками? Знаете расстановку сил?
– Предположим, следила. И даже тебя помню. Это ведь ты в Сочи с последнего места приехал на подиум?
– Было дело, – признал я.
– Но я и не подозревала, что у вас тут есть какие-то свои расклады. Может быть, ты расскажешь подробнее – для интервью?
Я и моргнуть не успел, а у неё в одной руке уже был смартфон. Явно с готовым к записи диктофоном.
– Нет-нет-нет, это наша внутренняя кухня, которой нет места в официальных статьях, – с улыбкой покачал я головой. – Спросите лучше о чём-нибудь другом. О погодных условиях, например; о сложности трассы, о шинах…
– Действительно, чего это я… – вздохнула она. – Как погода? Как трасса?.. Но я ведь представляю, что ты ответишь. Мол, дождь внёс свои коррективы, однако мы постарались выжать из болидов всё, что можно; асфальт в некоторых местах и под конец оставался скользким, и пришлось потрудиться, чтобы удержать машину… Я права?
– В целом, да. – Я вновь позволил себе усмешку: – А вы неплохо осведомлены о том, что обычно говорят. Не самая заурядная точка зрения для журналиста, не находите?
– Знаю, – сказала Лайма, отводя глаза в сторону. – Просто мне надоело читать однообразные высказывания на тему гонок. Не понимаю смысла послегоночных интервью: всё и так очевидно по ходу заезда… Разве что опосредованный контакт для сохранения образа в памяти масс, но это, по-моему, должно идти побочно…
– Кому очевидно, а кому не очень – требуется оценка самого участника, – развёл я руками. – Почему же тогда вы решили быть журналистом, позвольте спросить?
– Хочу привнести в репортажи что-то новое, показать гоночный мир с какой-то ещё не исследованной вдоль и поперёк стороны. Но пока не знаю – с какой именно. – Лайма повернулась ко мне. – Может, расскажешь о себе, о своей подготовке… о впечатлениях от этой трассы?
– Всё перечисленное также давно используется. На официальном ютуб-канале чемпионата выходят не только стримы гонок, но и короткие рассказы о «четвёрке» глазами её участников. Там они как раз говорят о том, как сюда пришли и как им видится вся эта затея. А насчёт впечатлений так скажу: автодром новый для меня и кое в чём интереснее прочих – прежде всего бэнкингами[1] в поворотах под девяносто градусов. В дождь здесь гоняться особенно приятно: ощущается здоровый драйв… и, наверное, понимание того, что это игра в одну попытку. Даже не ошибка, а малейшая её возможность – и болид, скорее всего, сорвёт. Но гонки, очевидно, пройдут посуху, поэтому борьба развернётся между самими гонщиками, а не между каждым из них и внешними условиями. – Я слез с бортика и шутливо спросил: – Ну как, я удовлетворил ваше любопытство?
– Вполне, – улыбнулась мне краями губ Лайма и убрала смартфон в сумку.
«Всё-таки записывала», – догадался я.
– С тобой можно будет поговорить после первой гонки?
– Я подумаю…
– Жумакин! – донеслось вдруг от боксов на русском. – Иди сюда! Хватит прохлаждаться!..
Кричал Игорь; присмотревшись, я увидел его фигуру в одном из пустых квадратных проёмов.
– Мне пора, – сказал я Лайме. – Приятно было поболтать.
– Мне тоже. Удачи.
– Спасибо.
Она опять взяла фотоаппарат и принялась снимать всё вокруг.