Страница 84 из 109
С какого перепуга у меня вдруг вылезла эта самая электрификация я даже предположить не берусь. Видно что-то глубоко в мозгу сидело вот и вылетело в момент превыспреннего изложения. Но сделав вид, что ничего особенного не произошло, продолжил:
— Повторю — Советская власть. Которую я просто обязан буду, по долгу службы, здесь установить. А готовы ли вы к этому?
Иосиф Маркович потер бритую щеку и хитро взглянул на меня:
— Но вы ведь не прямо сегодня собираетесь ее провозглашать? А там пройдет какое-то время и народ опять-таки привыкнет к новым правилам.
Я опешил:
— Что-то смотрю вас это не особо пугает…
Дедок отмахнулся:
— Ой вей, мы были немножко сильно напуганы год назад. Тогда, странные люди провозглашали еще более странные вещи. Мало того! Босяки от РумЧерОда с ружьями, брали заложников и вымогали наличность, как будто они не представители власти, а шантрапа Сени Полугота с Молдаванки. Рушились все гешефты, и порядочные граждане просто недоумевали — куда бечь? Но как мы успели выяснить у знающих людей, вы относитесь к революционерам-жилинцам, у которых совсем-таки иные взгляды на жизнь. И за самого господина-товарища Жилина мы достаточно хорошо знаем. Земля, знаете ли, слухами полнится…
Блин, как-то неожиданно все закручивается. У меня задача — встретить пароходы с солдатами, а потом обеспечить проводку людей в Севастополь. Провозглашать Советскую власть в Одессе я вовсе не собирался. Да и сил для этого толком нет. С другой стороны, когда халява сама плывет в руки… Ладно, буду думать. Но для начала надо бы выяснить — вдруг эти старперы просто «пикейные жилеты», а я себе уже чего только не нафантазировал.
В общем спросил напрямую, какие у дедов полномочия. Иосиф Маркович неопределенно хмыкнул и сказал, что таки — да. Но если речь пойдет о конкретике в более серьезной беседе, то необходимо подтянуть еще парочку уважаемых людей. А когда я кивнул, то сделал знак стайке пацанов, стоящих на перекрестке. Один из них тут же сорвался с места и исчез за домом. Маркович же, на мой хмык, пояснил, что буквально через полчаса, «уважаемые люди» будут здесь. Ну а я в свою очередь пригласил старичков в здание, отведенное под штаб. Дал инструкции Барону куда вести свежеприбывших и мы двинули.
По пути, словно бы невзначай заметил, что мордально, по виду, Модест Кириллович вроде вовсе не из ихних. Просто я пытался сообразить, кто успел снабдить евреев актуальными свежими данными? По всему выходило что секретарь. Ну не сам же городской голова у них на содержании? Хотя… это Одесса, здесь еще и не такие чудеса случаются. Но «Ёся» источник информации не выдал, сказав лишь, что люди хотят жить хорошо. И многие их них хотят жить еще лучше. Потрясенный практически дословной цитатой из «Кавказской пленницы» я давить перестал. Просто сделал в уме пометку о том, что в здешней администрации «течет» с самого верха.
Потом были переговоры. По их результатам я составил несколько радиограмм, которые через Крым, должны уйти в Москву. Все-таки решение политическое. Хотя вот так, упавшую словно спелое яблоко Одессу, отдавать не хотелось. Но если сильно прижмут, то придется. У нас ведь сейчас доктрина, что приходящая Советская власть не должна, хотя бы на первых порах, ассоциироваться с какими-то лишениями. Так что проще будет уйти, чем устраивать «Сталинград» в городе. Кстати именно поэтому мы, совсем недавно, и не накрыли местечко где стоял немецкий штаб, мобильной артиллерией. Там бы хватало попутных разрушений и позже, нас постоянно тыкали бы носом говоря, что «красные не щадят даже гражданских».
В общем, ожидая ответ из столицы, я отправился посмотреть, как идут дела в городе. А по возвращению, стоящий через дорогу от казарм особнячок, который я определил под штаб, подвергся нападению. Нападали гимназисты-контрреволюционеры. В количестве трех особей подросткового вида. С криком: «Долой Совдепию», малолетние террористы из рогатки вынесли стекло. Но они не просчитали прыть морпехов и поэтому хмурых, но гордых контрреволюционеров, через час передали взволнованным родителям. Те оплатили и стекло, и работу стекольщика, пообещав нещадно выпороть неразумные чада. А у нашего контрразведчика, появились очередные фамилии на будущее. Ведь не просто так эти щеглы решили в контрреволюцию поиграть? Значит дома такие разговоры велись. Так что Нетребко был вполне прав, взяв их всех на карандаш.
Не успели разобраться с одними, как появились гимназисты-революционеры. На этот раз в количестве чуть более десятка и возрастом от четырнадцати до шестнадцати лет. Те, требовали немедленной записи себя в бригаду морской пехоты.
Лапин в это время мотался по предприятиям и гнал митинги нон-стоп. Его помощники тоже были в разгоне. Поэтому передал малолеток Бурцеву, с твердым наказом — убедить их подождать совершеннолетия. В противном случае пообещал (если еще раз увижу возле себя галдящих школьников) открутить студенту голову. Тот вроде проникся… К нему же переправил появившихся позже родителей.
Приходили рабочие. Приходили какие-то торговцы с Привоза. Приходили из порта. И все от меня постоянно чего-то требовали. Сука! Вот прямо как будто все ждали появления Чура, чтобы повесить на него решение накопившихся проблем да обид. И приходилось решать. Орать, вразумлять, звонить. На второй день стал поступать более хитро — начал плотно привлекать своих штабных и краскомов. Не маленькие, так что пусть тоже впрягаются. Но кое-то прорывался. Например, представители купечества. Те особо ничего не требовали, а пытались разнюхать обстановку и сразу, просто так, дали предварительную взятку в виде золотых часов с золотой же цепочкой толщиной в ногу. Из оговорок в разговоре с ними я понял, что с еврейскими гешефтмахерами они не очень, а вот Модест Кириллович, похоже работает во все стороны, трудолюбиво собирая копеечку к копеечке.