Страница 29 из 109
В общем мы шли, нормально общались и все было хорошо до тех пор, пока у меня не поинтересовались самым страшным. А именно — какие поэты мне нравятся. Это был просто пипец, потому что из нынешних я знал лишь Есенина, Блока и Маяковского. То есть тех, кто входил в школьную программу. При этом «знал», это очень сильно сказано. От Есенина помнил лишь «Я московский озорной гуляка» и то в виде песни, которую крутили на дискотеках во времена молодости. Из Блока — «Ночь, улица, фонарь, аптека». Это благодаря настойчивой рекламе из начала двухтысячных. Про Маяковского лучше вообще промолчать, так как смутно вспоминалось про какие-то гвозди из людей и бессмертное — «Я достаю из широких штанин размером с консервную банку. Смотрите, завидуйте я гражданин, а не какая-то там гражданка!» То есть в мозгах засела явная переделка, которая вообще была не в тему. Но главная засада заключалась в том, что я представления не имел что и когда они написали. Вот сейчас ляпну про неожиданно вспомнившийся «Клен ты мой опавший» а его еще и в природе нет. Так что взяв себя в руки и умно наморщив лоб, выдал:
— Мне Кипплинг нравится.
Ласточкина удивилась:
— Редьярд Киплинг? Англичанин? Мне рассказывали о его «Книге джунглей» но я не знала, что он еще и поэт…
Хо-хо! Вот ты и попалась! Ну теперь — держись. Этот его стих был чуть ли не единственным который я знал наизусть. Поэтому нейтрально улыбнувшись, начал:
— Серые глаза — рассвет. Пароходная сирена. Дождь, разлука, серый след за винтом бегущей пены…
Девчонка после прослушивания как бы это помягче выразится — охренела:
— Потрясающе! Нет действительно, это — потрясающе! Очень красиво, но настолько мужских стихов я еще никогда не слышала!
Тут уж охренел я, так как никогда не задумывался о том, что стихи можно вот так лихо делить по гендерному признаку. Тем более — оценив их со стороны, впал в некую панику так как появилось опасение, что после полного осознания текста, меня переведут в категорию «блядун». С соответствующими выводами. Ну Редьярд! Ну подсуропил, лимонник хренов! Надо было срочно спасать положение, поэтому пришлось зайти с козырей:
— Ну это так… они несколько лет назад нравились. А сейчас ближе другое…
Елена не подвела:
— Какое?
И я начал:
— Очарована, околдована, с ветром в поле когда-то повенчана…
Блин, если уж и теперь не сработает, то просто не знаю… Но — сработало! После того как я замолк девушка какое-то время шла молча, а потом остановилась и подняв на меня серо-зеленые глазищи, тихо спросила:
— Мне показалось, или это была песня? Просто вы иногда как будто забывались, и я даже почти улавливала мотив…
Врать не хотелось, поэтому лишь кивнул. А Ласточкина внимательно продолжая глядеть на меня еще тише спросила:
— Вы ее когда-нибудь споете?
Повторно кивнув, пообещал:
— Обязательно!
И все складывалось просто замечательно, но тут все очарование момента нарушили два конных пипидастра. Точнее говоря, извозчик-лихач зацепил большую телегу и видно как-то прищемил лошадь, потому что та визгливо заржала, а оба мужичка сходу принялись громко ругаться. Вся эта радость происходила буквально в десяти шагах от нас, и мы не упустили ни одного из тех витиеватых оборотов, которыми участники ДТП злобно осыпали друг друга. Спутница еле заметно поморщилась и тонко почувствовав изменение ее настроения (опыт не пропьешь!), я предложил:
— Елена Михайловна, а как вы смотрите на то, чтобы зайти в какую-нибудь харчевню и там перекусить? А то я сегодня только завтракал…
Та удивилась:
— В харчевню?
Блин. Не так выразился. Но тут же исправился:
— Я имею ввиду ресторан. Вон там дальше по улице есть «Семеновский». Мне его рекомендовали как вполне приличное место.
На что девушка, на секунду задумавшись, мягко улыбнулась:
— Извините, но — нет. Мы с вами не до такой степени знакомы, чтобы вместе посещать рестораны. Давайте не станем портить очарование этого вечера, и вы меня просто проводите до дома…
Вот ведь деловая колбаса! После подобного ответа почему-то остро захотелось набить морды продолжавшим орать водителям кобыл, но сдержавшись, покладисто согласился:
— Хорошо. Только тогда с вас кусок хлеба и сало к нему. Нет, ну реально кушать хочется, а у нас на базе парни наверняка уже всё сметелили. Я ведь им сказал, что сытым вернусь…
Тут я врал (продуктов у нас вполне хватало) но зачем ей это знать? А Ласточкина грозно прищурившись поинтересовалась:
— То есть, вы заранее рассчитывали привести меня в ту ресторацию?
Удивившись, ответил:
— Конечно! Точнее говоря был выбор — или мы по пути перекусим в «Семеновском», или еще дальше есть извозчицкий трактир. Там тоже вроде нормально кормят, но имеется шанс вошек подцепить. Чего крайне не хотелось бы. Что еще могу сказать? Пить не собирался из-за опасения что вы ко мне приставать начнете. Патронами-то вас снабдили, а вы со своим пистолетиком и в трезвом виде грозная особа, а уж если вина глотнете…
Сделав морду Пьеро, я печально развел руками. Елена на это фыркнула, шутя ударила меня по руке и улыбаясь сказала:
— Вы просто невозможны! Ладно, убедили. Не бойтесь. Не стану я к вам приставать. Пойдемте уж в ресторан, а то сала у меня дома все равно нет…